конференция /стенограмма выступления

Кириченко Леонид Андреевич,
Москва


«Спецсредства избирательных законов»

Я хотел говорить только об избирательном законе, но яркое выступление Кынева побудило меня сказать несколько слов. Я старомоден и к бандитам, грабителям, мародерам отношусь отрицательно. К мародерам обоих типов — и к тем, кто вырывает золотые зубы у беспомощных людей, и к тем, кто вырывает у беззащитных людей их избирательные права. Эвфемизмы применяются очень избирательно. Например, мародерство первого вида прямо называют мародерством. А ведь можно было назвать — "улучшение материального благополучия инициативных граждан". Но этот эвфемизм пока не прижился. А вот для описания мародерства второго рода — изъятия избирательных прав у бесправного народа используются только эвфемизмы — "ускоренное создание многопартийной системы, создание партийно структурированного парламента, усиление роли партий".

Суть выступления Кынева и его претензий к закону о партиях таковы — то, что закон предоставил нам право мародерствовать, замечательно. Но плохо, что это право надо доказывать каждый год регистрацией в минюсте.

В выступлении создателя нашего избирательного закона хочу отметить два момента. Оратор гордится, что наш закон самый проработанный в мире. Действительно, вряд ли можно в мире встретить такой закон, в котором отдельно прописано право задать вопрос и отдельное право получить ответ. А вот обязанности кого-либо выслушать этот вопрос и дать ответ — этого в законе нет. Естественно, права на вопрос и ответ остаются такими же неотъемлимыми как право мечтать или право быть счастливым.

Как признал предыдущий оратор, главной целью этого закона вовсе не создание избирательной системы и не учет мнения граждан, не создание гражданского общества, а главная сверхзадача — создание партийной системы.

Что мы получили в результате. У меня, как у беспартийного гражданина, были отняты права — право выдвижения кандидата. Теперь весь народ, 100 млн. избирателей лишены права выдвижения кандидатов. Выдвигать кандидатов могут лишь делегаты партсъездов. Я считаю это грабежом, т.е. у бесправного народа, который не может отстоять это право отстоять, это право изымается. Второе право, которое я потерял, как беспартийный человек и не член организации федерального масштаба, право наблюдать на выборах: честно ли считают голоса. Это теперь может делать только федеральная партия, или организация федерального уровня. Я потерял право жаловаться в суд, что голоса считают не честно. Принят процессуальный кодекс, по которому на фальсификацию выборов не имеют право жаловаться: избиратели, наблюдатели, члены комиссий с совещательным голосом, члены комиссий с решающим голосом, кандидаты, партии, блоки, Дума, Совет федерации, прокуратура, вплоть до генерального прокурора, Президент. Все они не имеют право жаловаться на фальсификацию выборов. А кто имеет право жаловаться — правильно, только избирательные комиссии. Смотрите ст. №259 п.2 нового ГПК. Я сам присутствовал на заседании суда, когда судья говорил наблюдателю — заявителю, "Жаловаться на фальсификации Вы не вправе. Ведь ни одно Ваше избирательное право не нарушено".

Пункт первый данной статьи касается не фальсификаций, не нарушений избирательного законодательства, а только нарушения избирательных прав. Избирательные права перечислены в статье 2 закона о гарантиях и их перечень закрыт. Вы можете агитировать и ставить подписи в поддержку, можете прийти на участок и получить бюллетени, опустить его в урну. Требовать, просить, надеяться, мечтать о честном подсчете голосов — все это лежит за пределами избирательных прав.

Приведу примеры, как ЦИК борется с честностью выборов. Один из способов фальсификации — вброс лишних бюллетеней. ЦИК стоит на защите возможности и максимальной легкости вброса. Поэтому ЦИК постановила (трижды), что ширина щели в ящике урны может быть как угодно широка, лишь бы она была не менее 1 см, иначе вброс бюллетеней пачкоами будет затруднен. Я специально измерил ширину щели в новом ящике пластмассовом — 15мм. Это 150 листов писчей бумаги, бюллетеней, которые входят в урну одним махом.

В России власть принадлежит народу: любой может в этом убедиться, если заглянет в 3 ст. Конституции. Кто не успел это сделать, должен поспешить, т.к. новая Дума может улучшить Конституцию так же, как старая Дума улучшила избирательный закон; и руки у нее уже чешутся. Но оказывается, что не надо и очень сильно менять.

Пока у нас единство партии власти и народа крепчает час от часа, но сегодня еще можно тихо сказать, что интересы партии и народа все-таки еще не тождественны. Народ хотел бы, чтобы с ним хоть раз в четыре года считались, и его голоса посчитали правильно. Желание власти — остаться властью, независимо от народа, неподготовленного даже к управляемой демократии. И поэтому власть, естественно, желая остаться властью, использует все законные средства. О незаконных я не говорю. Но поскольку законы пишет сама власть, то все, что можно сделать, чтобы результат выборов совершенно не зависел от волеизъявления избирателей, оказывается совершенно законным.

Сейчас я расскажу об этих специфических нормах закона, о спецсредствах закона. В принципе, власть, желая остаться властью, защищая свои позиции, выстраивает четыре линии обороны. Первая линия обороны — это российское почитание начальства и уважение его. Действующую власть надо уважить. А вдруг без нее будет еще хуже. Это первая линия обороны. В нормальных условиях этой линии вполне достаточно.

Вторая линия обороны — административный ресурс. Кто-то из непрошедших депутатов хорошо сказал: как мы все-таки деликатны: почему-то мошенничество мы называем административным ресурсом. Давайте называть его мошенничеством. Потому что ясно, что оно не основано ни на каком законе.

Третья линия обороны — это ухищрения политтехнологов, которые способны все-таки заставить народ спецнаходками спецпроектами проголосовать как надо. Даже если народ упирается, уже не хочет голосовать как надо, начинает бузить, как в Грузии..

Но уж если дело совсем труба, и три линии не сработали, срабатывает четвертая линия обороны, которая всепобеждающая, как известное учение. Ее можно продавать на Запад, это наша фирменная разработка российская, не хуже балета, нефти и газа. Это спецсредства избирательных законов.

События на Дубровке показали, что, во-первых, у власти есть спецназ, есть спецсредства и готовность их использовать невзирая на последствия. Но там речь шла всего о сорока террористах и восьмистах заложниках. Всего лишь. А на выборах речь идет о более важном — речь идет о власти. И заметьте, что применение спецсредств было исключительно вынужденным. Если бы террористы догадались сами все покончить собой разом, то не пришлось бы ни применять газ, ни пристреливать спящих. И на выборах применение спецсредств будет исключительно вынужденным. Поэтому если вы не хотите с этим столкнуться, голосуйте как надо. Что имеется в виду под спецсредствами: недавно опубликованное заявление "Яблока", в котором говорится, что для участия в выборах не хватает трех ключевых элементов демократии: независимого суда, независимых СМИ, независимых источников финансирования. От себя Явлинский добавил, что мы мешаем ударной стройке потемкинской деревни. Рискну с Явлинским не согласится и сказать, что потемкинскую деревню мы уже давно проехали. Мы сейчас заняты не просто рисованием деревни, а приведением в действие полномасштабного движущегося муляжа демократии. Независимо от того, понимаем мы это, или не понимаем,

Само наше сегодняшнее обсуждение этих вопросов оно со стороны кажется нормальным, есть демократическое общество, предложения обсуждаются, вносятся, Любарев внесет массу ценных предложений. Не сомневаюсь, они все полезны. Но как-то выпадает из нашего рассмотрения, что все эти предложения "в никуда", они не нужны ни нынешней власти, ни нынешней Думе, ни нынешнему ЦИКу.

Из анализа документов, которые они там приняли, ясно, что предложение что-то улучшить — это предложение мышей повесить колокольчик кошке. Если использовать более современную терминологию, то я бы сравнил всю избирательную кампанию как грунтовую дорогу и в разных местах этой дороги зарыты радиоуправляемые фугасы. Которые сработают выборочно, в нужный момент, под нужный, точнее говоря, под ненужным кандидатом, ненужной партией, ненужным волеизъявлением и так далее. Естественно, пока они не срабатывают, они такой уж угрозы не представляют. Их можно не замечать, и все делают вид, что их не замечают...Управление этими фугасами нынешний закон передает в надежные руки: председателям избирательной комиссий, избирательной вертикали, которые строится сверху вниз. И как вот даже в Москве, избираются люди, которые были обвинены в фальсификациях выборов в Марьино. Прокуратура их обвиняла в фальсификации выборов, а их снова назначают председателями — проверенный человек. Он должен на пульте сидеть: он знает, что делает.

Теперь давайте просто подумаем. Не будем трогать президента Путина, потому что неизвестно, зарегистрируют его или нет. Еще нет пока. Поэтому будет говорить о тех кандидатах, которые есть. Вот как вы думаете…представьте себе, что сто процентов населения пришло…

А кстати, меня в законе, разработанном под руководством одного из предыдущих ораторов, потрясает продуманность. Посмотрите, ведь мало кто в России действительно знает Путина, и надо, чтобы он доказал, что он серьезный политик, что он реально пользуется поддержкой. Ему собрать два с половиной миллиона подписей. Причем без всякого административного ресурса, а с оплатой сбора из избирательного фонда. Другое дело Олег Малышкин. Этого человека выдвинула партия. Причем я до сих пор удивляюсь, почему при слове партия мы не встаем, как при исполнении гимна, почему каждая буква этого слово не пишется прописью. Потому что если уж так начали строить эту многопартийную систему, то дойдем и до этого.

За все время ужасной КПСС ни разу не было выдвинуто ни одного альтернативного кандидата, ни по брежневской, ни по сталинской конституции. Но, тем не менее, ни разу КПСС не выдвигала кандидатов сама. Она это делала руками управляемых ею трудовых коллективов.

Теперь народному счастью служит уже не одна КПСС, а масса партий. Которые, прежде всего, лишили народ права выдвижения кандидата, так и сказали: не твоего народного ума это дело. Теперь кандидатов будем выдвигать мы. КПСС с ВЧК и КГБ просто скромница по сравнению с этими нахрапистыми "демократическими" партийками.

Когда говорят, что у нас смешанная избирательная система, это обманный финт, введение в заблуждение. С таким же основанием можно сказать, что наша избирательная система — это система с бумажными бюллетенями. Тоже правильно. Но еще дальше от истины. Назвать ее правильнее — полупартийная система. Почему полупартийная? Потому что половина парламента принадлежит только партиям, и туда больше никто носа не сунет. А вторая половина…ну они пока еще не прибрали к рукам, поэтому туда еще могут попытаться попасть и самовыдвиженцы.

Из трех избирательных прав: права быть избранным, право проголосовать и право выдвинуть кандидата — вы может, и удивитесь — но право выдвинуть кандидата является главным. Вот представьте себе, что Путину для завершения вертикали власти надо назначить десять тысяч людей на ключевые места. Каким правом он воспользуется? Правом свою кандидатуру выдвинуть? Вряд ли. Правом проголосовать как один из ста миллионов. Вряд ли. А вот если бы в руках у него было исключительное (только ему принадлежащее право…) право назначать кандидатов и пусть даже двоих на одно место (президентский кандидат номер один и президентский кандидат номер два — пожалуйста, выбирайте). А можно вместо мажоритарной системы ввести пропорциональную систему. Вот президентский список один, вот президентский список два — пожалуйста, выбирайте из этих двух списков. Не важно, какая она мажоритарная или пропорциональная система. По сути ее следовалобы назвать президентской. А пока мы имеем полупартийную систему.

К сожалению многих, но к счастью для Кынева и для предыдущего оратора, она расползается дальше. При внедрении пропорциональной системы в регионах ЦИК приняло методическое указание, что если субъект федерации имеет малочисленный парламент, то лучше его целиком избирать по партийным спискам. То есть, народ уже теряет право на самовыдвижение. Это выбор Одиссея между Сциллой и Харибдой, хотя он предпочел бы Пенелопу. Между прочим, свободных выборов без свободы выдвижения кандидатов не бывает.

По конституции, народ осуществляет свою власть на свободных выборах, но не определено, что такое свободные выборы. Споры, какие выборы можно считать свободными, проявили разные точки зрения. Одни говорят, что свободные выборов — это выборы, в которых есть свобода выдвижения кандидатов. Вторые говорят, что это выборы, на которых свободы выдвижения нет, но есть альтернатива, на которых можно выбирать, третьи говорят, что это выборы из одного кандидата, но он уже заранее согласован. А четвертые говорят, что свободные выборы — это выборы свободные по определению, и малейшее сомнение является заведомо ложным измышлением и клеветой на общественный строй, которая карается. Разумеется, с учетом инфляции кара должно быть не по советским меркам, а раз в десять-двадцать больше.

А теперь давайте прочитаем те нормы законов, я принес их с собой — хотите, я могу процитировать. Вот представьте себе, что, желая заработать на необъятных просторах родины, власть принимает решение — кроме радиоактивных отходов привезти к нам и все химические отходы со всей планеты. И чтобы не винили Думу, она выносит это решение на референдум. Проголосуете "за" — будут вам отходы, не проголосуете — не будет. Народ, боясь фальсификации, желая сорвать этот референдум, уносит бюллетени с собой, чтобы их не использовали как-то без них, и всего их из ста миллионов в урне оказываются только три бюллетеня. Только три. Как вы думаете, референдум состоялся? Три бюллетеня из ста миллионов? Ошибаетесь. Перечитайте закон о референдуме. В законе о референдуме имеется все-таки здравый смысл. Еще присутствует. Просто о нем забыли и испортить его не смогли. В законе о референдуме явка и результат отсчитываются от числа бюллетеней, обнаруженных в ящике, то есть референдум был бы сорван. Теперь второй вопрос. Что будет, если на выборах между Малышкиным и — (не будем трогать Путина) товарищем Харитоновым, оказалось три бюллетеня. Из ста миллионов. Как вы думаете, что будет? Правильно. Победил один из них, получив 66 процентов. Второй получил 33 процента. Выборы состоялись, потому что у нас, в нашем законе вообще не сравнивается количество людей пришедших на участок, называется принявших участие в выборах, и количество бюллетеней, обнаруженных в урне, это называется, число избирателей, принявших участие в голосовании.

Закон вообще запрещает сравнивать. Кстати, мировой рекорд фальсификаций был установлен в 1927 году в африканском государстве Либерия. Там действующий президент набрал 1600 процентов голосов, в 16 раз больше, чем было избирателей в списке.

Так вот наш закон в постоянной боевой готовности побить этот мировой рекорд в одну секунду. Он вообще не сравнивает эти числа. Вот сколько напишут, столько и будет. Вопрос на сообразительность: скажите, пожалуйста, если под влиянием каких-то магнитных бурь Центризбирком принял решение прямо сегодня, что победил Харитонов со счетом — ну не важно с каким — около 150 процентов голосов. Как вы думаете, что будет результатом обжалования в Верховном Суде этого решения Центризбиркома. Открываем закон, смотрим: что делать с решением, если были нарушения. Да, действительно были нарушения. Кандидаты не были зарегистрированы, да не было агитации, да, не было бюллетеней, да не было голосования, да не было подсчета, да не работали нижестоящие комиссии, да, невозможно установить волеизъявление избирателей, но решение-то Центризбиркома есть.

В законе написано: в этом случае, когда невозможно установить волеизъявление избирателей, суд может принять решение о признании такого решения Центризбиркома недействительным. Но может и не признавать. Понимаете? Фраза "да, а может и нет" — это очень показательна.

Знаменитая фраза "Казнить нельзя помиловать". Любой грамотный человек заметит отсутствие запятой, простой грамотный человек. Просто наивный человек, обнаружив эту норму в законе, ну в любом виде, допустим: "комиссия может признать", "суд может признать", он скажет: знаете, что, Александр Альбертович или кто-то уважаемые разработчики закона, наверно, закон нельзя так писать: "закон может или не может". Это наивный человек. И только очень наивный человек или человек, вошедший с властью в долю , видя, как 10 лет вот эти нормы расползаются раковой опухолью по избирательным законам, по закону о гарантиях, президенте, гражданском кодексе, административном кодексе — во все пускает щупальца такое двоемыслие, такая управляемость результатов — только эти два человека могут твердить, что это просто случайность, что за этим нет никакого умысла, тем более хорошо рассчитанного подхода, который жестко проводится в жизнь.

Естественно, при таких правилах игры нам придется эту избирательную систему терпеть лет тридцать, пока у новой партии власти не появится новый Горбачев или в Москве не появятся танки или какие-нибудь еще другие события: кончится нефть, начнется бомбардировка дружеской бывшей какой-то страной.

Система избирательная построена так прочно, с таким прочным запасом, что она напоминает мне полпотовскую Кампучию, в которой была так хорошо продумана и организована, что изнутри ее изменить было не возможно. Только вьетнамское вторжение и разгром Полпота смог поломать эту систему.

Понимаете, вот я это называю это сверхсредствами закона, я нарушаю некие тайны...Когда я что-то подобное говорил в суде, при разборе одного спора с Центризбиркомом, представители Центризбиркома мне сказали: "Ну как Вы могли? Все наши тайны взять и выкладывать прямо здесь , при посторонних". То есть возразить они ничего естественно не могли.

Наш избирательный закон решил застарелые две проблемы. Проблему построения гражданского общества. Принятием этого закона оно не только построено, но и даже этапировано по времени в 1935 год, когда еще не было сталинской конституции, но были лишенцы, т.е. люди, официально лишенные избирательных прав. Таких лишенцев тогда было меньшинство, а сейчас их стало 100 миллионов. Они не имеют права выдвигать кандидата. Они не имеют права требовать честного подсчета голосов. И так далее.

Закон разрешил застарелую проблему правильного подсчета голосов. Педантичные немцы в 1932 году правильно подсчитали голоса, получили Гитлера, Вторую Мировую Войну и все остальное. Мы застрахованы от таких неприятностей. Потому что нашим законом предусмотрен политически правильный подсчет голосов. Не путайте с ним фальсификацию. Фальсификация — это нарушение закона. А если в строгом соблюдении закона вы получаете результат нужный и при этом не нарушаете закон, какое же нарушение закона. Это политически правильный подсчет голосов. Поэтому неправильно называть ЦИК министерством выборов. Это министерство результатов выборов, и при том политически правильных.

В законе есть масса новаций — конкретных указаний что такое фальсификация. Это очень интересное понятие. Оказывается замена действительных бюллетеней другими действительными — это фальсификация. А вот если я погашенные бюллетени, недействительные, заменю на действительные бюллетенями за нужного кандидата, это уже не фальсификация.

И заметьте следующий нюанс закона. Фальсификация результатов наказывается, но факт фальсификации и даже наказание за нее совершенно не влечет отмену протокола. Там не написано, что фальсифицированные протоколы отменяются. Нет. Более того. Открою вам еще одну тайну. Когда говорят, вот Явлинский говорит, что привлечет к ответственности тех членов комиссии, которые ставили подпись и печать на фальшивые протоколы, хочется сказать: "Как же!". Откройте закон о гарантиях и почитайте статью о статусе члена избирательной комиссии. Там написано, что ни за какие преступления, даже за массовые убийства наблюдателей и фальсификации членов избирательной комиссии нельзя привлечь ни к уголовной, ни к административной, ни к какой ответственности без санкции генерального прокурора, либо прокурора субъекта федерации. Как вы думаете, если он все это делал в нужном направлении?

Я так думаю, что рука не поднимется у нашего прокурора рушить государственное счастье. Вот пример на выборах в Норильске. Закон четко горит, что тот последний кандидат, который сорвал выборы, снял свою кандидатуру последним, он оплачивает все расходы на несостоявшиеся выборы. Это норма прямая, даже слова "может" нет, оплачивает и все. Но тот адвокат Глисков, который сорвал выборы мэра в Норильске, он выполнял заказ очень мощной финансово-промышленной группировки и поэтому этого исполнителя, инициатора и мозгового лоббиста этой идеи к суду никто и не думает привлекать: ни Центризбирком, ни прокуратура и так далее.

Кстати, прокуратура тоже не может вмешиваться в дела избирательных комиссий. Теперь по закону прокурор лишен возможности следить за соблюдением избирательного законодательства. То есть за ним следят те, кто его нарушают.

Теперь правила подсчета голосов. Они у нас тоже замечательные. Если председатель комиссии, не вскрывая ящик, скажет: вон в той урне сто процентов бюллетеней за Харитонова. Это что такое? Фальсификация? Ни в коем случае. Подлога документов не было: урны вообще не вскрывали. Это мелкое нарушение процедуры подсчета голосов. Может, штраф десять минимальных окладов. Но протокол действителен. Там не написано, что протокол отменяется. Там все нарушения — так написано — караются, но все, что уже сделано, остается незыблемым. И правильно сделал Вешняков. Он утвердил результаты выборов и все. В законе написано, что теперь обжаловать можно только через суд. А через суд…как Федотов говорил: "Вон девяносто пять тысяч комиссий, с них и начинайте, стартуйте, ребята. Вы молодые, может, и доживете". А отмена результатов выборов возможна только в течение года. Не думаю, что они успеют прокрутить девяносто пять тысяч судебных процессов за год.

Теперь подсчет голосов. На сайте Центризбиркома, во всех документах Избиркома упоминается только наблюдатели. Объясняю, почему. Наблюдатель — существо бесправное. И в законе содержится даже инструкция, намек такой, для понятливых, как его прихлопнуть. Написано: наблюдатель удаляется в случае если он заглядывает в кабинку, нарушает тайну голосования, агитирует кого-то, дает советы. Достаточно простого решения. А вот члена комиссии с совещательным голосом, которого не так просто удалить, — об этом умалчивает и наше уважаемое собрание: о членах комиссии с совещательным голосом оно не говорит, и все инструкции, письма и так далее — о них стараются не упоминать: на этой теме — табу. А Центризбирком на своих селекторных совещаниях объясняет, что записанное в законе право члена комиссии с совещательным голосом убедиться в правильности подсчета голосов понимать надо следующим образом, заметьте, какая находка. Надо подойти к председателю и спросить: "А там действительно сто процентов за Харитонова?" Тот скажет: "Да". Ну вот, убедился в правильности подсчета голосов. То есть вот таких уловок в законе нашпиговано так…ну прямо минные поля под Ханкалой. И когда мы, сидя здесь, стараемся этого не замечать, рассказываем: давайте здесь мы этот фугасик раскрасим в розочки и тюльпанчики, красиво, не обращайте внимания, он лежит, никого не трогает.

Пошли дальше. Попытки наши улучшить избирательное законодательство при том его внутреннем содержании, он не только бесперспективны для будущего, они просто полезны для удержания этой системы вне критики. А что его критиковать? Смотрите, все нормально обсуждается, вон ценное предложение. Вон сколько предложений было, у нас десять листов одних только предложений. Мы готовы их передать в мусорную корзину ЦИКа хоть сейчас. Вот обычно об этих тонкостях не принято говорить.

Когда такие нормы неожиданно включаются в работу, то простой наблюдатель, который не знает тонкостей, фактически бесправен. Ему предлагают писать жалобу в ту комиссию, которая его выгнала. И в законе вы не найдете таких элементарных вопросов: что делать, если комиссия отказывается принять заявление? Что дальше делать? То есть, это процедура, которую можно было бы сделать более прозрачной. И вот все эти возможности упущены, и упущены тогда, когда их можно было включить. Погнались за принятием закона о партиях, хотели собрать в свою копилку максимум избирательных прав, получить исключительное положение партийных элит в обществе, в результате получили то, что получили.

Есть два типа выборов: на одних народ выбирает себе власть, а на других он стопроцентной явкой демонстрирует свою лояльность власти, голосованием за единственного кандидата. Кажется, так не дойдя до первого типа выборов, мы плавно возвращаемся к выборам второго типа. Единственное послабление — под влиянием Запада мы теперь сможем выбирать из нескольких кандидатов, которые устраивают власть в равной степени.

Партии тоже бывают двух типов: одни вырастают снизу, в обществе, как отражение его интересов, другие спускаются сверху как приводные ремни для удержания и приведения масс в повиновение. Если вам такой механистический образ далек, скажу иначе. На любой бойне есть такой штатный козел-провокатор, который ведет баранов под нож, туда куда сами они идти не хотят. Но люди не бараны, поэтому им надо предоставить несколько провокаторов, чтобы каждый избиратель мог выбрать козла по своему вкусу. К сожалению, мы встали на этот путь, и мы дойдем его до конца, до следующих неприятных потрясений.

Винюков И. А.: Спасибо, Леонид Андреевич. Вопросы может быть есть?

Минина Т. А.: У меня есть вопрос. Прокомментируйте, пожалуйста, привязку нашей избирательной системы к прописке людей. Вопроса этого вы не коснулись.

Кириченко Л. А.: Да я многих вопросов не касался. Причем тут прописка людей?

Минина Т. А.: Передо мной лежит статья. "Граждане России, у которых нет Московской регистрации, открепительного удостоверения, тем не менее, смогут проголосовать в столице. Об этом решение Мосгорисполкома, принятом 7 декабря, сообщил его председатель Валентин Горбунов. Таки граждане смогут проголосовать в здании Центрального Телеграфа. По словам Горбунова, это решение принято для более полной реализации избирательных прав граждан России. 4 декабря Мосгорисполком предложил участковым комиссиям направлять граждан без открепительных удостоверений и регистрации или с иногородней регистрацией в городскую комиссию. 6 декабря Центризбирком это решение отменил, пояснив, что основанием для включения граждан в список избирателей по месту их временного пребывания является открепительное удостоверение, а для тех, кто не имел возможности его получить, — письменное обращение, поданное в территориальную или в участковую избирательную комиссию не позднее, чем за семь дней до голосования. Это дело было 6 числа.

Кириченко Л. А.: Можно я отвечу. Я не говорил о нарушениях закона, я темы нарушений закона вообще не касался. Я говорил об опасности реализации тех иезуитских специфических норм закона, которые обеспечат статус-кво власти независимо от воли избирателей.