Давид Горелишвили

Персональные Данные

Мифы и реальность.

25 ноября 2005 г. Государственная Дума ратифицировала "Конвенцию Совета Европы о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных" одновременно с этим были приняты в первом чтении представленные официальным представителем Правительства России министром информационных технологий и связи России Леонидом Рейманом законопроекты – "О персональных данных", "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О ратификации Конвенции Совета Европы о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных" и Федерального закона "О персональных данных" и "Об информации, информационных технологиях и защите информации". Пакет законопроектов был принят количеством 338 голосов за полтора часа с оговорками, сводящимися к тому, что пакет сырой и нуждающийся в доработке, но принимать его надо.

Как водится, с проектами представленными правительством, голосовали за законопроект Единая Россия и ЛДПР, КПРФ и Родина голосовали против. Также против голосовали депутаты от Яблока.

Здесь коротко отметим основные и наиболее неприемлемые составляющие этого закона:

Законопроект не предусматривает практически никакого контроля за сбором персональных данных, оговаривая лишь ограничения в части обработки уже собранных сведений о гражданах.

Если исходить из Европейской Конвенции, то “персональные данные” означают любую информацию об определенном или поддающемся определению физическом лице (субъект данных). Уже в преамбуле Конвенции содержится однозначное утверждение о том, что вся эта Конвенция подписана сторонами в целях уважения и защиты частной жизни, а в ст.1 Конвенции прямо говорится о том, что защита сведений о частной жизни граждан является основной целью Конвенции. Если исходить из ст.ст.23,24 Конституции России сведения о частной жизни могут быть собраны и обработаны только с согласия гражданина или по решению суда. Итого: единственный способ соблюсти одновременно и Конвенцию и Конституцию – просто не подвергать персональные данные автоматизированной обработке.

Конвенция предусматривает создание специального независимого органа по защите персональных данных. Законопроект предполагает, что такой орган будет назначаться Правительством и он же будет сертифицировать автоматизированные системы обработки персональных данных.

Законопроект предполагает обязательное присвоение персональным данным граждан уникальных, несменяемых номеров для создания единого государственного регистра населения. Причём законопроект не содержит никакой возможности уклонится от присвоения этого номера. Надо ли говорить, что это ущемляет одно из фундаментальных прав граждан – право иметь убеждения и действовать в соответствии с ними. Для наглядности напомню, что именно право положено в основу закона “Об альтернативной службе”, а также в основу норму уголовно процессуального кодекса, гарантирующих право не давать показания против своих близких. Иными словами, даже если закон обязывает что либо делать (служить в армии), человек вправе поступать по совести, если это не нарушает конституционных прав других людей. Таким образом, присвоение номеров не может быть обязательным, а человек, не имеющий номера по каким либо причинам не должен лишаться всех остальных прав.

Законопроект предполагает, что персональные данные в системах управления могут быть уничтожены. Однако уничтожение таких данных создаст широчайшие возможности для махинации, коррупции и иных умышленных и случайных нарушений прав граждан без возможности последующего восстановления в своих правах.

Законопроект не делает никаких различий между электронными системами использующими персональные данные граждан, применяющимися в органах государственной власти и негосударственных структурах.

Предполагается, распространение действия этого закона и на системы сбора, хранения, обработки и использования биометрических данных, что вызывает особые опасения, поскольку само создание баз биометрических и генетических данных граждан требует особой осторожности и широкого обсуждения. В законопроекте же об этом говорится лишь вскользь, но этого уже достаточно, чтобы начать создавать такие данные.

Законопроект прямо устанавливает возможность трансграничной передачи данных, т.е. сбора и передачи персональных данных за пределы России. Очевидно, что при любых манипуляциях и действиях с персональными данными в пределах России мы имеем возможность требовать от органов государственной власти России принятия властных мер. В то время, как если злоупотребления персональными данными будут происходить за пределами России действенных механизмов пресечения этих злоупотреблений или преступлений у органов государственной власти России просто нет в силу суверенитета России. Например, правоохранительные органы России не могут эффективно и непосредственно защищать права граждан России в африканских странах (возможны только действия в рамках дипломатических отношений).

Ещё один пласт проблем вытекает из устанавливаемой законопроектом возможности интеграции баз персональных данных и неподконтрольной гражданину возможности передачи его персональных данных из одной интегрированной системы в другую. Надо сказать, что в силу ст.ст. 23, 24 Конституции России без согласия гражданина или решения суда сведения о частной жизни не могут быть собраны, использованы и переданы из одной системы в другую. О неопределённости разницы в понятиях “персональные данные” и “сведения о частной жизни” см. выше.

Не меньший интерес представляют сами обстоятельства принятия и последующего лоббирования законопроекта, которые, не мудрствуя, привожу в хронологическом порядке.

Возможно это моя субъективная позиция, но закон был принят в крайне неудобное для общественного реагирования время. В частности, уже к 27 ноября был готов упомянутый постатейный комментарий, но когда я попытался его опубликовать у меня возникли сложности сразу на всех обычно доступных для меня ресурсах. Более того, даже те немногие общественные организации, интерес которых к этой теме для меня казался очевидным и безусловным просто не реагировали. Пожалуй, никогда раньше я не слышал от стольких людей повторения одной и той же фразы “Это очень важно, но сейчас не до этого”. Демократам было не до этого, потому, что именно 27 ноября власти с беспрецедентной жестокостью разогнали антифашистский митинг (было много задержанных и судебных процессов), а патриотам было не до этого потому, что накануне партию Родина сняли с предвыборной гонки в Мосгордуму.

4 декабря были выборы в Мосгордуму, со всей околовыборной суетой. Организаторы ежегодного гражданского конгресса, проходящего в день принятия Конституции 12 декабря в этом году объявили, что на этот раз секционной работы не будет из чего следовала невозможность обсуждения какого бы то ни было вопроса в рамках Гражданского Конгресса.

9 декабря удалось собрать круглый стол в Институте развития Прессы, хотя в силу вышеуказанной занятости большинства заинтересованных политических и общественных сил, полноценное обсуждение проблемы было невозможно. Тем не менее, на этом круглом столе Московская Патриархия была представлена, также как было представлено и правозащитное сообщество в лице Сергея Смирнова, и религиозная общественность в лице редакторов журнала “Первый и Последний”, и предпринимательское сообщество в лице Делового Клуба Яблоко, а также сама политическая партия Яблоко.

Разработчики законопроекта просто не пришли и более того, в спешном порядке в тот же день 9-го декабря устроили некие консультации практически с теми же участниками, которых я приглашал на наш круглый стол. В результате некоторые участники нашего круглого стола, в том числе и представитель Московской Патриархии, пришли к нам прямо из Минсвязи с некоторым опозданием. Надо отметить, что когда я приглашал разработчиков законопроекта (я говорил с Ульяной Зининой), единственный вопрос, который мне был задан, заключался в том, что у меня просили список участников нашего круглого стола.

К сожалению, Гражданский Конгресс в этом году практически весь был посвящён объединению правых сил. Всем остальным вопросам практически никакого внимания не уделялось. Разве, что традиционно и по накатанной говорили о гонениях НКО, фашизме, коррупции, ксенофобии и терроризме. Моё выступление даже не было заслушано. Возможно, это связано с тем, что к 12-му декабря ещё не улёгся послевыборный ажиотаж, а ещё вероятнее то, что дурную роль сыграла неинформированность участников о том, что из себя представляет принятый в первом чтении закон и насколько велико его возможное влияние на общественные процессы.

Таким образом, общими усилиями принятия закона в прошлом году удалось избежать. А после новогодних праздников активность возобновилась уже на новом уровне и с подключением всё новых и новых участников.

Ещё одним значимым событием этого круглого стола надо признать предложение помощницы депутата В.И. Кашина о проведении следующего круглого стола в КПРФ (состоится 6 февраля в Государственной Думе России), на что заместитель председателя московского яблока Андрей Бабушкин предложил проводить мероприятия во всех заинтересованных политических партиях по очереди, с чем согласились все остальные участники обсуждения.

Как и на круглый стол 9 декабря, авторы обсуждаемого законопроекта 15 января также не явились.

.

Таким образом, несмотря на чрезвычайно высокую актуальность вопроса, высочайший общественный, политический и даже религиозный интерес к законопроекту и невозможность его принятия без широкого обсуждения, попытки ухода власти от конструктивного сотрудничества, замалчивание темы и искусственное занижение актуальности продолжаются.

Так, что единственный миф, который сегодня надлежит развеять в связи с принятием закона “О персональных данных” – это иллюзия о том, что общество спокойно и безропотно воспринимает инициативы властей в этом направлении. А реальность, с которой придётся считаться, состоит в существовании гражданского общества в России и способности этого гражданского общества консолидировано влиять на принятие ключевых государственных решений.

Власть, как и ожидалась, путает следы и лукавит на каждом шагу. На официальных ресурсах только ссылки на радужные публикации в прессе и уверенные статьи о достижении общественного согласия. Уже заговорили о том, что поправки от Минсвязи, которых никто, кроме сотрудников этого ведомства, не видел, прямо оговаривают необязательность персональных номеров и недопустимость ущемления непронумерованных граждан в каких бы то ни было правах. Однако как в такие гарантии можно поверить, если сегодня такая же предусмотренная законом недопустимость ущемления в правах незарегистрированных граждан выливается в то, что человек без регистрации ограничен практически во всех правах, включая избирательные.

Параллельно власть начала разыгрывать запасённые карты в пользу законопроекта. Телевизор разрывается от обилия репортажей о мигрантах и бездомных с тем, чтобы впоследствии говорить о приведении их документов в порядок путём единообразной нумерации всего населения страны, как будто до сих пор кто-либо мешал власти привести в порядок документы этих людей. А буквально пару лет назад о наличии бездомных в России знали все, но в прессе говорить было не принято.

Всё громче стенания различных официальных лиц о том, что пора навести порядок на рынке баз данных и сетования на отсутствие законодательства, позволяющего это сделать, хотя никто не мешает расследовать преступления должностных лиц, допустивших утечки этих данных в рамках действующего законодательства. Не говоря уже о расследовании самих фактов создания этих баз данных в отсутствие закона. Ведь не из воздуха же возникли все эти базы данных налогоплательщиков, жителей населённых пунктов и даже банковских проводок. Сама власть их создала, а теперь требует в спешном порядке их узаконить, чтобы пресечь творимые самой властью нарушения прав граждан. Да и ладно, если бы речь шла лишь об узаконивании существующих баз. Так ведь они не просто узаконить хотят, а узаконить так, чтобы объединить эти базы практически в одну территориально и аппаратно распределённую единую автоматизированную систему слежки за всеми значимыми действиями граждан. Да ещё и с биометрией в придачу. Иначе, зачем бы им единые идентификаторы в придачу к биометрическим паспортам. И почему бы им не подождать пару – другую месяцев, необходимых для всестороннего общественного изучения и обсуждения вопроса. А все разговоры об обеспечении права граждан жить без этих идентификаторов, так разговорами и останутся, если эти идентификаторы будут введены. По крайней мере, об этом свидетельствует весь опыт “отмены прописки”.