…Но беспартийным быть обязан?

На прошлой неделе споры и комментарии по поводу принятого во 2-м чтении законопроекта «О системе государственной службы Российской Федерации» невольно напомнили страсти вокруг одного из первых указов Б.Ельцина в качестве Президента РСФСР «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР», известного как «указ о департизации». То был первый реальный шаг на пути к ликвидации властной монополии КПСС. Не случайно впоследствии многие аналитики связывали причины августовского путча в том числе и с этим указом. Однако хотя он и был направлен против КПСС, запрет любых партийных ячеек в госаппарате необходим. В противном случае аппарат ждет паралич.

Споры 12-летней давности понятны: то были времена крутого перелома на фоне политической девственности. А сегодня откуда такой винегрет в головах? Ведь и причина спора не нова, и политики с журналистами вроде не новички. Возможно, сказывается нелюбовь к деталям, даже к принципиальным. Попробуем разобраться в этих «деталях».

Действующий еще Закон «Об основах государственной службы Российской Федерации» четко делит всех гражданских представителей государства на три группы. Первая – занимающие должности, названные в Конституции – Президент, министры, депутаты, губернаторы, судьи и т.п. Вторая – «политические назначенцы», т.е. служащие, непосредственно обеспечивающие полномочия первой группы – помощники, советники и проч., обязанные покинуть свою должность с уходом «патрона». И третья группа – «карьерные чиновники», т.е. те, кто составляет постоянный кадровый костяк госаппарата.

Но как нынешний Закон об основах госслужбы, так и готовящиеся к принятию законы о системе госслужбы и о государственной гражданской службе не касаются должностей, относящихся к первой группе. Для них существуют специальные законы – о Правительстве, о статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы, о статусе судей (правда, у нас нет еще законов о Президенте, о главах субъектов Федерации; кроме того, непонятно, к какой категории относить руководителей органов исполнительной власти, не являющихся министрами). Так вот, запрет состоять в партиях мы найдем только в Законе о статусе судей. И это естественно. Судьи не выполняют политических и управленческих функций. Иное дело депутаты, министры, губернаторы. Смысл демократии состоит в предоставлении народом мандата на правление определенной политической силе, за что она и должна нести ответственность. Корни многих наших безобразий – коррупции, произвола, безответственности – именно в отсутствии пока такой системы. Так что совершенно безосновательны были упреки главе МВД Б.Грызлову за его партийную должность. Нигде у нас нет ограничений для партийной принадлежности министров. Лишь в Законе о политических партиях записано, что все, кто состоит на государственной службе, кроме депутатов, не вправе использовать преимущества своего должностного положения в интересах партий и не могут быть связаны решениями партии при исполнении своих должностных обязанностей. Но это не запрет на членство в партии. Так что призывая прятать партийную принадлежность министров, губернаторов и т.п., мы ведем к тому, что власть так и останется персонифицированной, а по сути – клановой. Другое дело, что ни один министр не вправе (и не должен быть вправе) создавать парторганизацию в ведомстве. Повторю, именно партячейки в аппарате либо восстановят КПССную систему, либо разрушат государство.

Давно законодательно решен у нас также вопрос о партийности гражданских служащих – «политических назначенцев» и «карьерных чиновников». Им не запрещено быть членами партий, но не позволяется действовать в интересах партий. В любом случае копья ломались преждевременно, т.к. закон о системе госслужбы не предназначен для определения правового статуса госслужащих. Он должен лишь зафиксировать три главных вида службы – гражданской, военной и правоохранительной – и их соотносимость друг с другом.

Полемика вокруг партийности чиновников высветила не только слабое знание законодательства спорящими сторонами, но и отсутствие теоретических разработок у партий по принципиальным вопросам. В ином случае политики рассуждали бы не методом «за – против», а более дифференцированно. Ведь, например, одно дело гражданский чиновник и другое – военнослужащий или полицейский. На военной и правоохранительной службе даже духа партийности не должно быть, ибо многопартийность с оружием опасна как для самой армии, полиции, контрразведки, так и для общества. Многопартийность, конечно, опасна и для гражданской службы. Но не принадлежность чиновников к разным партиям определяет ее. Запрет на членство в партии лишь увеличит объем общего лицемерия. У чиновника есть свое мировоззрение, свое понимание политически должного и недолжного, свое отношение к политике государства. Отнимите у него легальное право принадлежать к той или иной партии, платить взносы и ходить на собрания, разумеется, в нерабочее время – и ничего не изменится в его голове. Еще меньше оснований ограничивать в партийной принадлежности «политических назначенцев» – помощников, советников Президента, Премьера, министров, губернаторов. Думается, наоборот: чем более явно будет видна партийность как самих «патронов», так и их «ближайшего окружения», тем больше у избирателей появится индикаторов того, правильно ли они поступили, голосуя именно за эту партию.

Так что давайте не будем слишком вольно обращаться со словом «чиновник». За ним стоят очень разные статусы. В том числе и отношение к партийности: для одних она необходима, для других – нейтральна, для третьих недопустима. Поэтому не за членством в той или иной партии нужно следить, а за соблюдением служащими принципа государственной лояльности: «кто бы ни был сейчас у власти, нравятся ли мне конституция и законы, я служу обществу и государству, добросовестно выполняя свои служебные обязанности. А моя партийность – только вне работы».

А вообще-то гораздо актуальнее для нас – не членство должностных лиц в партиях, а их явное и неявное «членство» в собственном бизнесе.

Михаил Краснов,

доктор юридических наук