…И один праведник

О том, что народ далеко не всегда бывает прав, известно с древних времен. С тех же древних времен известно, что правота или неправота народа зависит от того, кого он считает своими путеводителями. В истории случалось, что формальный лидер становился нравственным камертоном. Но такое совмещение удавалось лишь единицам. В основном же духовную миссию выполняют люди “не от мира сего”, которые вообще не хотят властвовать…

Попробуйте спросить современного человека: нужны ли народу путеводители. Боюсь, многие ответят в духе совета А.С.Пушкина “Ты царь: живи один. Дорогою свободной/ Иди, куда влечет тебя свободный ум…”. Прекрасно, но для этого, как минимум, необходим действительно свободный ум, умеющий отделить добро от зла (а сегодня это стало очень трудным делом); позволяющий не бояться говорить народу правду, если тот ошибается. А такой дар дается лишь единицам.

Мы не заметили, как стали жить в безавторитетном обществе. Точнее, в обществе, где авторитетность распылена, потеряла персональность: мне тепло от того, что мои взгляды исповедует большинство; еще теплее, когда руководство страны говорит теми же словами. Но в этом кроется ущербность. Мы не задумываемся над тем, верны ли эти взгляды и откуда они взялись; почему именно так смотрим на мир; почему следуем именно таким стандартам поведения, а не иным.

После эпохи откровенной промывки мозгов нам стало казаться, что теперь мы сами хозяева своего сознания. Опасная иллюзия. Нынче общепринятые нравственные, мировоззренческие, политические, эстетические стандарты формирует Нечто. Сюда входит и программная политика ТВ, и “культовые” фильмы, и реклама, и всевозможные слоганы, и набор потребительских товаров и услуг, который определяет соответствующий социальный статус и многое другое. Эти навязанные (тонко или грубо – неважно) предпочтения, стиль поведения и даже модели жизни ретранслируются на власть. А поскольку республикански устроенная власть время от времени (в основном, перед выборами) начинает зависеть от “народного расположения”, постольку политики предпочитают говорить своим будущим избирателям лишь то, что тем привычно слышать. И уж точно они не посмеют в чем-то обвинять сам народ.

Так образуется порочный круг, который способен привести к самому страшному – деградации общества. Разумеется, никто (кроме дьявола) на ставил цель понизить порог стыда, превратить порок почти что в норму, морально дезориентировать общество. Произошло это по другой причине. Сфера духа оказалась частью экономики. Естественно, победила природа рынка. А она такова, что требует вброса на рынок все новых и новых видов “продукции”. И раз на нее есть спрос, перестают действовать моральные соображения.

Конечно, история знает примеры, когда высокий дух подчинял себе и природу рынка. Достаточно вспомнить, что монастыри в России весьма успешно вели хозяйство (пусть и не вполне рыночное), но никогда не забывали о нравственных основаниях. Как-то киевский князь Изяслав (XI в.) поразился вкусу пищи, которой его угощали в Печерском монастыре. Его игумен, преподобный Феодосий объяснил князю, что пищу монахи готовят только после неоднократного благословения, поклонов, а огонь разжигают от свечи, зажженной от святого алтаря. “А твои, я думаю, рабы, – продолжал св. Феодосий, – когда работают, то ссорятся, и ропщут и клевещут друг на друга, или же и сами приставники бьют их, и так все дело совершается с грехом. Оттого и брашна твои не бывают в сладость”.

Понятно, что бессмысленно переносить монастырские традиции на бизнес и политику. Но ведь и дальше понижать планку допустимого гибельно. “Что такое – хорошо и что такое – плохо?” из риторического вопроса превратился во вполне реальный. Дезориентированное общество рискует демократическим путем повесить себе на шею такую власть, которая, возможно, ликвидирует множество гнилых путеводителей, но обрушится и на тех, кто имеет моральное право считаться властителями дум. Тогда, если и захотим обратиться к ним, да поздно будет: кто в лагере окажется, кто в психушке, а кто за пределами страны. В чем же выход?

Во все времена вместе с нами живут люди, позиция которых должна быть для народа, да и для властей предержащих непререкаемым авторитетом. Почему? Да просто потому, что всей своей жизнью они доказали право называться совестью нации (впрочем, такие люди есть не только в общенациональном масштабе). Однако, хотя мы и воздаем им должное, но смотрим на них, скорее, как на памятники высокого духа, а не как на реальные камертоны жизни. Мы можем уважать их нравственный подвиг, но в то же время позволяем себе иронизировать над их суждениями. Да, эти люди не пророки. Да, они могут высказывать мнения, кажущиеся политически и экономически идеалистичными. Да, их порой используют для подписания писем в защиту не всегда достойных людей. Но при всем этом они без всяких оговорок – нравственные камертоны жизни.

В таком случае перед нами спасительный выход: сверять свои взгляды, позиции, решения по личностям-камертонам. Или, говоря иначе, применить принцип obaudire, исходя из того, что латинское слово “obaudire” имеет сразу два значения – и прислушиваться, и повиноваться. О, если бы мы прислушивались к А.Сахарову, Д.Лихачеву, В.Астафьеву и подобным им людям. Скольких трагических ошибок могли бы избежать! Но разве поздно начать это сейчас, когда с нами, например, архимандрит Иоанн (Крестьянкин), А.Солженицын, Д.Гранин, Л.Алексеева?

Если мы начнем следовать этому принципу, нам не нужно будет составлять калькуляцию ошибок и достижений политиков. Все равно ведь запутаемся: одни эксперты будут напирать на одно, другие – на другое. А моральный смысл останется в тени. Например, чтобы оценить общий смысл режима Лукашенко, не требуется никаких экспертных мнений, достаточно самого факта того, что Василь Быков покинул Белоруссию и вернулся только умереть в родной земле.

Так кто же прав, спрашиваю я на этом печальном примере: народ или один праведник? Если по законам демократии следует ответить: конечно же народ, то лично мне такая демократия не нужна.

Михаил Краснов,

доктор юридических наук