плата за порядок

Редкая из наших реформ может претендовать на эпитет “успешная”. Реформу нотариата, которая началась 10 лет назад, без натяжки можно отнести именно к таким. Разумеется, успех ее не в том, что был восстановлен, после упразднения в 1917 г., свободный (внебюджетный) российский нотариат. Успех – в том, что свободу профессиональной деятельности частных нотариусов удалось органично увязать с четким механизмом их ответственности и дать обществу эффективный инструмент контроля за законностью. Да, на первом этапе новую профессиональную корпорацию дискредитировали люди, которые увидели возможность “срубить шальные деньги”. Но ведь этого не избежала ни одна сфера нашей жизни. Зато из всех новых институтов, пожалуй, только свободный нотариат быстро “переболел детской болезнью” и обрел цивилизованные черты (недаром Федеральная нотариальная палата РФ пользуется авторитетом в Международном союзе латинского нотариата, куда ее приняли в 1995 г.).

Однако, как ни странно, нотариальная реформа прошла у нас почти незамеченной. Можно понять, почему она не привлекала внимание общества и власти в 1993 г. – время острейшего политического противостояния. Но ведь такое отношение сохраняется и поныне. На открытии Второго конгресса российских нотариусов, посвященного 10-летнему юбилею, явно не было избытка ни журналистов, ни ВИП-персон, ни приветствий от высших должностных лиц и крупных политиков…

Конечно, профессия нотариуса не окутана романтическим ореолом. Да и не так уж их много в России – 6.187 частных и 688 государственных. И вообще эти нотариусы (так рассуждают, видимо, сильные мира сего) не влияют ни на экономику, ни на политику. Подумаешь, копии заверяют да завещания оформляют.

У И.Ильфа есть выражение: “Почему я должен уважать бабушку? Она меня даже не родила”. У нашего правящего класса, боюсь, примерно такое же понимание причинно-следственных связей: “Перед Россией такие грандиозные задачи, а тут какие-то нотариусы”. Если же о последних и вспоминают, то лишь по поводу того, что они подозрительно много зарабатывают… И никто не выстраивает иную логическую цепочку. Чем чаще закон требует нотариального удостоверения сделок, тем более прозрачным становится экономический оборот; тем гораздо сложнее уходить от налогов; тем меньше требуется нелегальных способов выбивания долгов; тем крепче гарантии от мошенников; тем меньше у граждан затрат на суды (мировая статистика показывает, что в странах, где, как и в России, действует система латинского нотариата, – Германии, Швейцарии, Франции, Италии и т.п., затраты людей на судебную защиту колеблются от 0,4 до 0,8 % ВВП. А вот, скажем, в США, где нотариусов в нашем понимании нет, затраты составляют почти 3 % ВВП и постоянно растут). Другими словами, свободный нотариат не только не сидит на хребте у общества, но и способен при активном его использовании стать мощным рычагом создания нормальной рыночной экономики. Тихие офисы нотариусов способны порой предотвратить и громкие судебные процессы, и многочисленные полицейские операции.

Однако, имея в арсенале средств борьбы с диким капитализмом вполне работоспособный институт, государство не замечает его потенциала, не спешит загрузить его работой, держит нотариусов в положении пасынков. Например, вместо введения обязательного нотариального удостоверения сделок с недвижимостью была создана дорогостоящая система регистрационных учреждений (после этого власть еще мучается вопросом: какие бы государственные функции сократить); время от времени появляются идеи то о фактическом восстановлении государственного нотариата, то о сокращении перечня обязательных нотариальных действий, то о снижении тарифов до такого уровня, что нотариальная деятельность станет убыточной, и проч. и проч. Мне кажется, тому есть две причины.

Первая: на глубинном уровне мы так и не осознали, что “государственное” далеко не всегда является синонимом “эффективное”; что если государство хочет само зарабатывать деньги, а не получать их через налоги от богатеющих граждан, то оно, скорее всего, и денег не увидит, и уж точно коррупцию породит.

Вторая причина в общем вытекает из первой и формулируется просто: а с какой стати эти нотариусы так жирно живут? На это можно было бы, конечно, ответить, что о доходах нотариусов нельзя судить по столичным и крупным городам; что свобода для нотариусов – это и их бремя: они сами полностью содержат свои конторы, а через налоги приносят доход и государству; что частные нотариусы за ошибки расплачиваются из своего кармана: так, в 2002 г. они возместили 1,5 млн. рублей своим клиентам (я не говорю о том, что существует уголовная ответственность частных нотариусов за злоупотребление полномочиями). Но главное все-таки в другом: если мы не поймем, что за порядок надо платить (не только, кстати, нотариусам), то платить по-прежнему будем в “общак” теневой экономики, причем в сотни раз больше.

Эти заметки не означают, что автор хотел представить нотариат “белым и пушистым”. Там работают обычные люди со свойственными им недостатками. Да и проблем хватает. Например, остро стоит вопрос об обязательном страховании нотариальной деятельности в таких размерах, чтобы при крупных сделках компенсация клиентам покрывала реальный ущерб. Необходима дифференциация тарифов нотариальных действий как по регионам, так, возможно, и по имущественному положению клиентов. Не все ладно и в самом нотариальном сообществе. Однако сделано главное: нотариальная реформа показала, как можно достичь эффекта, если исходить не из придуманных схем, а из человеческой природы. Только так можно заставить работать обычные человеческие мотивы, в том числе и эгоистические, на общественную пользу.

И вот, вместо того, чтобы усиливать отдачу реформированного института, расширяя поле нотариального контроля за законностью разнообразных экономических действий, эту, едва ли не единственную успешную реформу готовы похоронить банальная зависть одних, корыстное желание подольше “половить рыбку в мутной воде” других и простое равнодушие третьих.

Михаил Краснов,

доктор юридических наук