День России: пока далек

Полагаю, не все заметили, что после вступления в силу нового Трудового кодекса РФ (1 февраля 2002 г.), мы празднуем 12 июня официально уже не как “День принятия Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации”, а как “День России”. Название стало гораздо более понятным. Но изменился ли смысл праздника? Дело, разумеется не в названии, а в том, что он должен олицетворять. Мне ответят: это праздник нашей государственности. Прекрасно! Но какой именно государственности?

В редко цитируемой Преамбуле действующей Конституции РФ есть такие слова: “возрождая суверенную государственность России”. С этим как раз большой вопрос – возрождаем ли? Мы ведь будто забыли, что официально тысячелетняя российская государственность в конце 1917 – начале 1918 гг. была просто-напросто ликвидирована. Подчеркиваю – официально, т.к. это было зафиксировано юридически: во всех советских конституциях, начиная с Конституции РСФСР 1918 г. и Конституции СССР 1924 г., утверждалось, что на месте России строится новое государство. Не государство с новой идеологией, а именно другое, которое должно стать “новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику”.

Вот я и спрашиваю: какую государственность мы возрождаем? Если ту, что насчитывает по официальным данным 11 веков, а по неофициальным и того больше, то почему поводом для праздника служит документ, который был, конечно, важным звеном на пути к утверждению демократических принципов, но не означал восстановления подлинной русской государственности? Если же мы именно Декларацию о суверенитете считаем учредительным документом (а иначе с чего вдруг день ее принятия является Днем России), то придется согласиться, что нашему государству всего 13 лет.

Ах, не хотим с этим соглашаться? Тогда придется осознать, что между пониманием природы собственного государства и темпами развития страны есть прямая причинно-следственная связь. Вот и Президент РФ в Послании Федеральному Собранию 2003 г. говорит: “Я убежден: без консолидации хотя бы вокруг базовых общенациональных ценностей и задач противостоять этим угрозам будет невозможно… Удержание государства на обширном пространстве, сохранение уникального сообщества народов при сильных позициях страны в мире – это не только огромный труд. Это еще и огромные жертвы, лишения нашего народа. Именно таков тысячелетний исторический путь России. Таков способ воспроизводства ее как сильной страны. И мы не имеем права забывать об этом. Должны это учитывать, оценивая и наши сегодняшние опасности, и наши главные задачи”.

Но, если воспринимать эти слова не как дань “высокому стилю”, а как насущную практическую потребность, то необходимо поставить вопросы и пытаться на них ответить. Они – из ряда “проклятых вопросов”, но от них Россия никуда не денется.

Вопрос первый: а каковы наши общенациональные ценности, вокруг которых мы только и можем ощутить себя единым народом? Разве одни и те же базовые ценности объединяли народ в исторической России и в “СССР-РСФСР”? Они – разные, причем зачастую противоположные. Не случайно у нас нынче даже предметы для общенациональной гордости и общенационального стыда – различны. А раз так, то нет и единого народа.

Вопрос второй: да, жертвенность – привычное для нашего народа состояние, но на какой алтарь мы сегодня должны принести жертву? Конкурентоспособности? Или эффективности? Или роста ВВП?.. Кого как, а меня эти идеи – как идеи, требующие жертв – не вдохновляют. Окиньте взглядом нашу историю и вы увидите, что духовная мобилизация народа всегда происходила вокруг идеи спасения русской государственности (кстати, раньше понятия “русское” и “российское” не расходились в своем значении и это, при всех частных отклонениях, было замечательным свойством нашей государственности, где национально-культурная самобытность народов России не входила, вопреки большевистскому тезису о “тюрьме народов”, в конфликт с государственностью). Причем понятие “государственность” связывалась в России не столько с независимостью и территориальной целостностью страны, сколько с сохранением неких священных оснований, на которых зиждится национальный дух (повторю, национальный не в узко этническом смысле): традиций веры; традиций самобытности, ничуть не противостоящей прогрессу; традиций понимания ответственности России перед миром. К примеру, неужели русский народ преодолел Смутное время, если бы речь шла только о восшествии на русский престол польского королевича? Никогда. Что бы ни говорили марксистские историки, но народ не пожелал отказаться от веры предков и лишь поэтому русская государственность была восстановлена.

Но разве сегодня что-то угрожает нашей государственности? Да. Это угрозы потери территориальной целостности, экономической самостоятельности, и экологической катастрофы, и даже катастрофы социальной. Только сильная государственность может отвести эти угрозы. Но сильное государство не что иное, как сильный национальный дух. Он же, когда приходит в упадок, грозит распадом самой государственности. Конечно, такой процесс обладает инерцией, но на то мы цивилизованные люди, что не должны думать в масштабах лишь ближайших пяти-десяти лет.

Любая жизнь, в том числе и социальная, требует энергии. Развитие такого организма, как страна, зависит от народной энергии. Вся проблема – в источниках, питающих её. Не знаю, как для других государств, но для России сегодня просто жизненно необходимо обрести источник энергии. Каков он (или они) – тема отдельного большого разговора, широкой общественной дискуссии. Ясно лишь, что такой источник мы не найдем, пока не осознаем – кто мы и откуда, к каким целям движемся, в чем раскаиваемся, какие идеалы нас вдохновляют, поддерживают и не позволяют впадать в уныние от неудач.

Разумеется, событие, выбранное для празднования Дня России, сегодня нейтрально для общественного сознания. Но в том и беда: раз мы пренебрегаем символами, значит, разговор о консолидации вокруг базовых ценностей остается только разговором, а сам праздник – только временем отдыха, а не поводом подумать о собственной стране.

Михаил Краснов