История “совершенствования” системы фальсификации выборов в РФ

3 февраля 2010     Разместил: Алексей Аксенов

НУЖНО ЛИ ХОДИТЬ НА ВЫБОРЫ?

ТЕХНИКУМ ГОСПОДИНА РЯБОВА

Статья из газеты “Дуэль” конечно старенькая N 48 (546) 27 НОЯБРЯ 2007 г. Но в качестве информационного боеприпаса вполне работоспособная.

Рябов был первым главой Центризбиркома. Само его возведение на этот пост - это иллюстрация к тому, как ельцинский режим пытался коррумпировать законодательную власть и таким образом переманить ее ведущих деятелей на какие-то значимые должности в государственном аппарате с тем, чтобы они совершили предательство по отношению к интересам законодательной власти - Съезду народных депутатов. Рябов был одним из заместителей Хасбулатова, а надо сказать, что Хасбулатову с заместителями не очень везло. Его заместитель Филатов в свое время оказался причастным к афере с ваучерами и после этого ушел на должность главы администрации президента, а Рябов проделал такого же рода финт через год. Он в нужный момент покинул Верховный совет, чтобы стать во главе вновь созданного органа – Центральной избирательной комиссии, действовавшей уже на постоянной основе и ставшей дубликатом администрации президента по вопросам выборов.

Я называю этот поступок предательством прежде всего потому, что его назначение председателем Центризбиркома состоялось 23 сентября 1993 г., то есть через два дня после начала Ельциным государственного переворота. Принятие Рябовым нового поста – председателя Центризбиркома, означало, что Центральная избирательная комиссия создается чуть ли не на законных основаниях из действующих народных депутатов, а возглавляется одним из руководителей Верховного совета. Короче говоря, переход Рябова на сторону Ельцина именно в этот момент как бы придавал легитимности новому Центризбиркому.

Скорее всего, для него этот поступок был естественным и вряд ли особо осознанным. Бывший завхоз сельхозтехникума, он был избран народным депутатом и в Верховном Совете сделал головокружительную карьеру, дойдя до заместителя председателя Верховного совета, куда его выдвинул Хасбулатов за исполнительность1 . Иначе говоря, что прикажут, то и делал. Такие исполнительные служаки во всех видах административных структур всегда нужны и за счет своей угодливости быстро получают продвижение.

Его кредо можно было угадать уже по выражению лица, и в жизни определялось известной формулой: я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак. Перед теми, кто ему приказывал, он стоял по струнке и выполнял все, что велели, а своими подчиненными он считал возможным пренебрегать настолько, насколько возможно. Это был рябовский стиль, который отразился и на первом этапе деятельности Центризбиркома, почему он и получил название техникума господина Рябова.

Первая выборная кампания 1993 года не особо от Рябова и зависела. Положения о выборах были написаны видными демократами, которые полагали, что путем государственного переворота они создают некую новую государственную систему по американскому образцу и пишут конституцию и избирательные законы чуть ли не на века. Количество же партий, допущенных или не допущенных к выборам, определялось личной волей президента и его ближайшего окружения. Поэтому роль Рябова здесь была чисто техническая. Надо было обеспечить результаты голосования, и он всецело сконцентрировался на голосовании по Конституции и, как мог, их сфальсифицировал. Ну а когда эта фальсификация всплыла наружу, повелел сжечь избирательные бюллетени. Вот так – все просто, без затей, как в своем техникуме.

Выборы 1995 года уже были в более значительной степени делом его рук. И именно в них особенно четко проявился рябовский стиль.

Во-первых, избирательное законодательство после первых выборов довольно серьезно перетряхнули. Был принят новый избирательный закон. Несмотря на все уверения 1993 года о том, что мы принимаем столь незыблемые нормы, что они будут служить веками, после первой же избирательной кампании их потребовалось переписывать. Цель была проста: иметь возможность отлучить от выборов те партии и избирательные блоки, которые были неугодны Кремлю, в частности, тот же Фронт национального спасения. Надо было найти вариант, как легально перекрыть им доступ к избирательному процессу. Эта задача была возложена на Рябова.

Когда он столкнулся с тем, что Фронт Национального Спасения одним из первых подал заявку на участие в выборах 1995 г., он стал всячески тому препятствовать. С той же простотой, какой осуществлялась фальсификация результатов голосования по конституции. Вот не пущу и все!

Фронт Национального Спасения просто напросто не регистрировали. Дело в том, что перед тем, как начать собирать подписи в свою поддержку, существует чисто техническая операция: подать своего рода заявку, некий пакет документов в Центризбирком, который должен зарегистрировать эти документы, после чего можно начинать сбор подписей. Законом для принятия этого решения отводилось 5 дней.

Однако у Рябов руководствовался не законом, а желанием своего хозяина – Ельцина – ФНС к выборам не допускать. Отказываясь принимать предписанное законом решение, Рябов, таким образом, не давал нам собирать подписи и вести агитацию в свою поддержку. В итоге, из двухмесячного срока, отведенного для сбора подписей, Фронт Национального Спасения не регистрировали в течение 42 дней вместо положенных по закону пяти. За это время мы несколько раз обращались в Верховный суд России, который всякий раз принимал решения в нашу пользу, но Рябов и их не исполнял.

Дело дошло до анекдотического случая, когда Верховный суд потребовал, чтобы Басманный суд, в округе которого находится Центризбирком, направил в ЦИК судебных исполнителей и заставил его исполнить решение Верховного суда о регистрации ФНС. Вот только тогда, спустя 42 дня после начала этой процедуры нас зарегистрировали. А из двухмесячного срока на сбор подписей по всей стране нам осталось только две недели.

Кстати, история на этом не закончилась. Подписи мы все-таки собрали, причем с запасом. Однако Центризбирком все равно отказался нас регистрировать, якобы потому, что какая-то часть из подписей недействительна. Для этого был изобретен специальный трюк: если на листе попадалась недостоверная подпись, вычеркивался не просто весь лист (что само по себе незаконно), а все подписные листы, собранные этим сборщиком подписей! Таким образом, у ФНС изъяли массу достоверных подписей, к которым не могли предъявить никаких претензий.

Самое смешное – и этого оказалось недостаточно. Тогда Центризбирком пошел еще дальше. После того, как сборщики сдают свои подписные листы в штаб партии, эти подписи заверяются уполномоченными представителями избирательного блока. Поэтому Центризбирком объявил, что в случае, если какие-то подписи будут признаны недостоверными, то на этом основании все листы, удостоверенные этим представителем нашего избирательного блока, тоже будут признаны недостоверными. Даже если они собраны какими-то другими сборщиками, даже если подписи на этих листах абсолютно безупречны. Причем эта мера была применена только по отношению к Фонту Национального Спасения. Больше ни на кого эта норма не распространялась.

Таким вот образом у нас было изъято из подсчета несколько десятков тысяч подписей. При этом Верховный суд поддержал Центризбирком, но о причинах этого разговор будет отдельный. Собственно и так наша избирательная кампания фактически свелась к судебным процессам, а не к агитации избирателей. А если заниматься только ими, то выборную кампанию все равно не провести.

Получалось, что при желании, Центризбирком, состоящий из сотен, если не тысяч штатных высокооплачиваемых сотрудников, уже тогда был в состоянии помешать любому избирательному объединению вести свою выборную кампанию, и при этом остаться совершенно безнаказанным. По сути, он превратился в некий политический орган, который начал не организовывать, а “делать” выборы.

Понятно, что по отношению к другим избирательным блокам и объединениям действия Центризбиркома были точно так же просты и прямолинейны. Нам совершенно достоверно было известно, что подписи, которые сдавались в поддержку других избирательных блоков, были ничуть не лучше, а зачастую даже и хуже, чем у нас. Именно поэтому Центризбирком никогда не хотел их выставлять на всеобщее обозрение. Те партии, которые он хотел “зарубить”, проверялись под микроскопом и малейшую черточка не в ту сторону расценивалась как недостоверность с последующим вычеркиванием подписи, а иногда и целых подписные листов, как свидетельствует наш пример. А в том случае, если партия казалась ему благонамеренной или, во всяком случае, не представляла никакой политической угрозы для президентского всевластия, она пропускалась без всяких затей и могла сдавать вместо подписных листов хоть резаную бумагу. Проверит-то кто?

В подтверждение своих слов приведу такой пример. По итогам выборов 1995 года мы еще раз обратились с иском в Верховный суд для того, чтобы заставить Центризбирком предоставить сводные результаты подписной кампании по всем организациям-участникам выборов. Их тогда было около 45-ти. Немногие, наверное, помнят такие избирательные блоки, как “Поколения рубежа” или “Мира, Добра и Счастья”, которые появились непосредственно перед выборами, набрали на них сколько-то сотых процента голосов, после чего так же благородно исчезли. Но по уверениям Центризбиркома все они сдали более 200 тысяч подписей и таким образом были зарегистрированы для участия в голосовании. Забавная ситуация, когда Фронт Национального Спасения, действующая политическая организация, в 1993 году, наверное, самая мощная политическая организация России, в 1995 году признается не собравшей подписи в свою поддержку, а эфемерное “Поколение рубежа” и другие ему подобные, возникшие из ничего, с легкостью эти необходимые 200 тысяч собирают, на основании чего их без проблем регистрирует Центризбирком!

Кстати, на этом судебном процессе выяснилось, что 4 избирательных блока вообще не представили в Центризбирком необходимого количества подписей. Почему – неизвестно, но факт остается фактом: собранных подписей просто не хватало для регистрации по закону. Даже при условии, что все они были безупречны, все равно нужны были не менее 200 тысяч подписей. А их не было. И, тем не менее, они были зарегистрированы.

Дело дошло буквально до анекдота, когда в каком-то из телевизионных эфиров с заседания Центризбиркома, господин Рябов, вальяжно раскинувшись на председательском месте и рассматривая данные по одному из таких блоков, недобравших подписи, оглядел членов комиссии и изрек, что, мол, недобрали ребята подписей, молодые еще… да уж простим их по молодости, зарегистрируем… И члены Центральной избирательной комиссии дружно закивали головами, подняли руки и разрешили, вопреки закону, участвовать избирательному блоку далее в выборах.

Разумеется, все эти дела Рябов вершил не по доброте душевной. Не потому, что какой-то блок ему по молодости приглянулся, он бросает ему регистрацию с барского плеча и допускает до избирательной кампании. Все было проще и очевиднее. Вся система ельцинского правления строилась на старой феодальной практике откупов, когда некто, находясь на государственной должности, как это было в феодальной Руси, брал ее себе на откуп. Иначе говоря, выполняя государеву службу, сам мог за счет взяток добирать все ему необходимое для собственного содержания. На системе откупов строилось и российское демократическое государство, в котором система взяток укоренилась еще со времен правительства Гайдара. Да и как ей было не укорениться, если, например, первый мэр Москвы Г.Х.Попов тогда публично заявлял, что взятка – это вполне нормальный вид вознаграждения чиновника!

Точно по такой же схеме действовал и Центризбирком. Он выполнял назначенную ему президентом задачу, а именно обеспечивал прохождение в Думу подконтрольных кремлевской верхушке партий, как проправительственных, так и якобы оппозиционных. Эту задачу Рябов выполнял, и в награду за это имел возможность запускать в избирательный процесс тех, кто кремлевской верхушке проблем создать не мог. Само собой, не за “просто так”. Услуга была вполне коммерческая: “дав в лапу” можно было “посветиться” как некая политическая сила на выборах и тем самым сделать себе рекламу.

Я прекрасно помню сцены того времени, когда по зданию Центризбиркома ходили округлые розовощекие молодые люди, которые являлись чем-то вроде политических лоббистов тех или иных организаций. Они достаточно свободно входили в кабинеты центризбиркомовского руководства и, видимо, решали там какие-то вопросы. Среди них я видел немало действующих лиц предыдущей избирательной кампании 1993 года, которые были задействованы новыми избирательными блоками, всякими политическими силами и мелкими силенками для того, чтобы “решать вопросы” в Центризбиркоме. Они действовали в общем-то так же, как сегодня действует, например, большинство удачливых российских адвокатов которых клиенты ценят не их красноречие, а умение дать взятку судье и тем решить исход дела. Избиркомовские лоббисты действовали точно так же. Поэтому уже в то время становилось понятно, что результаты выборов зависят не столько от воли избирателей, не от того, с какой программой и популярностью к ним выйти, сколько от того, какую сумму нужно передать избиркомовскому руководству для того, чтобы оно правильно посчитало голоса.

Еще более явным надругательством над здравым смыслом была избирательная кампания Ельцина. Он вошел в нее с 6% голосов в первом туре и вышел из избирательной кампании как бы победителем, обогнав во втором туре Зюганова. Помню, когда я присутствовал в Центре наблюдения за выборами (он находился тогда в Парламентском центре на Цветном бульваре), при подсчете голосов журналисты активно обсуждали вопрос, кто победит во втором туре – Ельцин или Зюганов. Говорили, что, конечно, должны проголосовать за Зюганова. Тогда один мой знакомый немецкий журналист рассказал очень любопытный анекдот, который ходил тогда по немецкой прессе. В Германии есть некий персонаж типа нашего армянского радио. Когда его спрашивают, кто победит на президентских выборах в России, этот персонаж отвечает: “Конечно, Зюганов. Только он никогда об этом не узнает…”

Примерно это и произошло. Было очевидно, что с 6% поддержки, которую Ельцин имел перед выборами, нарастить их до уровня победы над Зюгановым за счет каких угодно призывов голосовать сердцем, задницей, печенкой или чем-то еще было невозможно. Все остальное сделал Центризбирком, простыми и прямолинейными методами техникумовского завхоза.

Однако появилась и серьезная проблема. Она состояла в том, что чем больше выборы фальсифицировались, тем больше избиратели теряли к ним доверие. Они понимали, что что-то здесь не так. Если по настроению окружающих видно, что Ельцин всем осточертел, а он выигрывает выборы, как это может получиться? Реально к 1996 году число сторонников Ельцина сжалось, как шагреневая кожа, до какого-то микроскопического количества, а какого-то более-менее массового народного движения в его поддержку вообще не наблюдалось, да и быть не могло. Это был уже не 1993, а тем более не 1991 год. Откуда же взялось проголосовавшее за него большинство? – задавали себе вопрос избиратели.

Как следствие стало постоянно сокращаться число участвующих в выборах, потому что стало очевидно, что они не внушают им доверия. И сколько их ни убеждай, что они участвуют в самой демократической системе голосования, реально они в нее не верят, а потому на голосование не идут. Поэтому проблема явки на выборы стала очень серьезным препятствием для дальнейшего развития избирательной аферы.

В советское время минимальный порог явки на выборы составлял 50%. И вплоть до декабря 1993 г. с ним особых проблем не было. Но уже на выборах Госдумы в 1993 году этот порог был снижен вдвое, до 25%. Как легко понять – из естественных опасений, что в ответ на государственный переворот избиратель “проголосует ногами”, то есть просто не придет на выборы. Однако на президентских выборах минимальная явка была оставлена на прежнем, советском уровне – 50% – иначе трудно было претендовать на исключительную роль президента в системе государственной власти.

Было очевидно, что явку на выборы в масштабах всей страны со всеми вбрасываниями бюллетеней, приписками и подтасовками можно повысить лишь на 15-20%2. Но все равно кардинально изменить число голосующих и выдать их за необходимый кворум становилось технически крайне сложно. Тем более, что это число – самая легко контролируемая цифра: на избирательных участках могут присутствовать наблюдатели и то, сколько человек реально пришло на выборы, выясняется сразу же, еще до подсчета бюллетеней. И если окажется, что пришло 20% избирателей, а 4/5 на выборы вообще не явилось, то при таких условиях трудно заявлять, что в них приняло участие 50% и они состоялись. А если выборы не состоялись, то все методы подтасовки их результатов становились бесполезными. Фальсификация выборов при традиционном способе подсчета голосов по бюллетеням начинала подходить к пределу своих технических возможностей.

Для стран с более-менее развитой демократической системой может показаться, что эти 15-20% фальсификации – огромная величина. Это действительно огромная величина, при любого рода выборах в нормальных демократических условиях. Но в условиях России, когда правящая верхушка испытывала катастрофический провал доверия людей, имитировать или делать вид, что большинство по-прежнему голосует за тебя, становилось все более и более сложно. Именно это вызвало необходимость кардинального изменения системы выборов и перехода от техникума господина Рябова к более изощренным способам фальсификации.

ШУРА, ЖМИ НА ГАС!

В отличие от замдиректора техникума Рябова, который фальсифицировал выборы по-простому и с размахом, по принципу – что хочу, то и ворочу, – в Центризбиркоме существовала и другая тенденция. Ее приверженцы понимали, что фальсификацию выборов надо облечь в какую-то “культурную” форму, а не являть ее всему народу как символ самодурства. Короче, в деле фальсификации выборов в России требовался “большой скачок”.

Представителем этой второй, интеллигентной тенденции (ее еще можно назвать технократической) стал Александр Альбертович Вешняков, который пришел в Центризбирком в 1994 году на техническую должность секретаря Центризбиркома, но его основная идея как раз и состояла в автоматизации выборного процесса, а конкретно – в создании Государственной автоматизированной системы “Выборы”. Для этого 23 августа 1994 г. был выпущен президентский указ о создании электронной системы голосования.

Идея была в том, чтобы при помощи современного компьютерного подсчета голосов уйти от трудоемкой ручной подтасовки выборов и прийти к системе, когда компьютер сам будет выдавать результаты, подгоняя их под нужные, требуемые президентской администрацией проценты, после чего все это будет выдаваться избирателю как подлинные результаты голосования.

Эта идея базировалась не просто на компьютерном обмане избирателей, а на общеизвестном психологическом факторе “первой ночи” – ночи, когда все избиратели ожидают результатов голосования. Да, результаты выборов подводятся по бюллетеням, то есть формально утверждаются после их ручного пересчета и сведения его данных в общий результат на уровне территориальных избирательных комиссий, затем комиссий субъектов Федерации, а затем в масштабе всей России. Однако, если при помощи компьютера представить в ночь голосования избирателю дело так, что та или иная партия победила, поскольку “электронный подсчет дал такой результат”, то подавляющая масса людей поверит в это независимо от того, какие результаты будут реально получены по бюллетеням, которые к тому же станут известны лишь некоторое время спустя. Обыгрывание этого психологического фактора и легло в основу создания системы тотальной фальсификации выборов, названной Государственная автоматизированная система (ГАС) “Выборы”.

Здесь надо упомянуть еще вот о чем. Системы электронного подсчета голосов существует во многих странах. Например, в тех же Соединенных Штатах, во Франции и многих других. Но они базируются на принципиально ином основании. Например, в Соединенных Штатах избирательные комиссии по штатам не подчиняются центру, а зависят только от своего штатного законодательного собрания, которое в разных штатах принадлежит разным политическим силам. Это могут быть республиканцы, могут быть демократы, а может быть и какая-то третья политическая партия. И поэтому единого давления на все избирательные комиссии из центра организовать просто невозможно. Сходная система существует во Франции и в других странах.

Принципиальное отличие от западных той схемы, которую создал Центризбирком, состояло в том, что все избирательные комиссии по всей стране оказались выстроенными в вертикаль власти еще раньше, чем Путин начал выстраивать свою пресловутую вертикаль. Иначе говоря, члены избирательных комиссий по регионам, сначала только на уровне субъектов, а потом и до самого низшего уровня, стали назначаться при согласовании с Центризбиркомом, а потом и непосредственно по указанию Центризбиркома. Естественно, что если какой-то председатель избирательной комиссии любого уровня хотел остаться на своей хорошо оплачиваемой должности, то он должен был заручиться поддержкой ЦИК. А эта значило, что он должен добиться нужных результатов голосования.

Что значит “получить нужный результат”?

Давайте представим себе весь процесс работы этой системы. В теории все данные со всех избирательных комиссий на избирательных участках свозятся в территориальную избирательную комиссию, и затем вводятся в систему ГАС “Выборы”. Далее эти данные по совершенно независимым сетям непосредственно сводятся в Центральную избирательную комиссию, минуя даже субъект федерации. Да, те данные, которые вводятся на местах, местным избирательным комиссиям, разумеется, известны, но они никак не могут знать из системы ГАС “Выборы”, что вводят в других местах – какие конкретно данные. И, что самое главное, никакие промежуточные избирательные комиссии тоже не имеют никакого представления о том, как эти данные суммируются, и как они в итоге сводятся в обобщенные результаты. Этим ведает только и исключительно Центризбирком. Только туда сводятся все ниточки системы ГАС “Выборы”, и только он затем выдает пресловутые столбики результатов голосования.

Любому, кто знаком с компьютерными технологиями, ясно, что как только данные есть у тебя одного, и у тебя есть желание их подправить, то возможность для этого предоставляется неограниченные. Поскольку, никакого контроля за этим процессом по существу нет.

Центризбирком, кстати, неоднократно предлагал группам наблюдателей от партий проверить, насколько достоверно обрабатываются результаты выборов. Ну и как же они получаются? Если вы поведетесь на эту шутку, то сядете перед монитором в ЦИК и увидите ровно то же, что будет показано по экранам телевизоров: растут какие-то столбики с голосами. А откуда они появляются? Из каких конкретно избирательных комиссий? Каким именно образом эти столбики сводятся? И не производит ли кто-то на пути от сведения данных до трансляции на экране монитора какие-то манипуляции с этими цифрами? – Всего этого узнать невозможно. Это происходит в компьютерных сетях, которые к тому же, как нас уверяют, строго засекречены. И таким образом подделать результаты выборов при такой системе может один-единственный человек, который владеет ситуацией, владеет этой компьютерной программой и сидит в какой-нибудь дальней комнате Центризбиркома, а может даже и вне этого здания, просто подключенный к этой сети. Вот такой человек реально может манипулировать в зависимости от получаемых данных теми голосами, которые дальше сводятся в единые столбики.

Разумеется, возникает вопрос: а что же произойдет потом, если эти данные будут не сходиться с теми, которые получены от конкретных избирательных комиссий? А происходит дальше вот что. Обратите внимание, что сам процесс подведения итогов голосования при внедрении системы ГАС “Выборы” странным образом резко увеличился. Например, в советское время, во-первых, было более 1000 депутатов, во-вторых, в каждом избирательном округе выставлялось в среднем по 10-15 кандидатов, а иногда и больше. Но для того, чтобы подвести итоги выборов на Съезд народных депутатов Российской Федерации требовалась неделя, даже с учетом того, что это в масштабе всей страны была титаническая работа. Ходила даже байка, а может и не байка, что тогдашний председатель Центризбиркома лично перепроверял, сходятся ли результаты голосования на деревянных счетах. Но закон обязывал Центральную избирательную комиссию опубликовать итоги выборов не позднее, чем через десять дней.3 И закон соблюдался: реально итоги выборов публиковались в течение недели.

А что происходит сейчас? До сих пор в Государственную Думу (на выборах 2007 г., с голосованием по спискам, подсчет станет еще проще и примитивнее) избиралось всего 225 депутатов по одномандатным избирательным округам, то есть там, где могли выставляться конкретные кандидаты. Остальные избирались по партийным спискам. В этих 225 округах (то есть уже почти в 5 раз меньше, чем на Съезде народных депутатов) количество кандидатов в депутаты также уменьшилось в 2-3 раза. Явка на выборы по сравнению с советским периодом упала примерно в 3-5 раз.

Как следствие объем работы при подсчете результатов голосования в целом сократился в несколько десятков раз. Но что в итоге? С внедрением пресловутой ГАС “Выборы” оказалось, что результаты голосования в виде столбиков все действительно видят непосредственно в ночь после проведения самого голосования и могут узнать, какая партия победила в целом по стране. Но оказывается, что по закону Центризбирком обязан теперь установить результаты выборов в Госдуму лишь через две недели! А опубликовать их и вообще только через три недели. А полные данные (об их полноте разговор еще впереди) выдать вообще только через два месяца!4

Как же так получается? С одной стороны мы видим результаты почти мгновенного подсчета голосов при помощи так называемой электронной системы, а с другой стороны сроки сведения результатов голосования по бюллетеням и опубликования официальных итогов выборов увеличились в как минимум вдвое. И это при сокращении реальной работы по подсчету голосов где-то в 20-50 раз! Где теряется это время, почему так происходит?

Ответ очень простой. После того, как игра со столбиками результатов голосования на экранах телевизоров покажет то, что нужно устроителям этого электронного лохотрона, реальные результаты голосования начинают подгоняться под эти пресловутые столбики. К примеру, если проводятся выборы в Чечне, то понятно, что в ситуации войны, в которой живет республика, проверить их практически невозможно. Поэтому там легко показать, что 90% населения приняло участие в голосовании, что из этих 90% все проголосовали за правительственную партию (хотя именно эта партия и расстреливает эту самую Чечню). С другой стороны, в тех регионах, где есть больше наблюдателей, где существует в большей степени контроль за выборами, наоборот, процент фальсификации минимизируется, сводится к более приемлемым цифрам.

В чем же роль избирательных комиссий, которые находятся под контролем Центризбиркома? Они должны так переделать итоговые протоколы выборов, чтобы, в конце концов, нужные цифры сходились бы со столбиками, показанными в ночь выборов. Вот этот процесс переписывания, подтасовывания протоколов – от Центризбиркома к субъектам федерации, от субъектов федерации к территориальным комиссиям, от территориальных комиссий к участковым комиссиям – продолжается в течение нескольких недель. В результате появляются подтасованные протоколы голосования, на основании которых и публикуются официальные итоги выборов.

Здесь надо вспомнить, что, начиная с 1995 года, когда система ГАС “Выборы” начала действовать, она официально считалась работающей в опытном режиме. Основным результатом считался результат по избирательным бюллетеням, но уже на следующий день, задолго до получения официальных результатов выборов, через государственные СМИ шли сообщения о победе той или иной партии. Будучи формально чуть ли не вспомогательным, иллюстрационным материалом к результатам голосования, в действительности ГАС “Выборы”  вводилась в сознание людей как основной инструмент подведения их итогов.

Естественно, что объем фальсификаций с внедрением и обкаткой этой системы рос на глазах. В качестве иллюстрации приведу пример из последних на этот момент выборов – региональных мартовских 2007 г.

Вот свидетельство кандидата в депутаты Мособлдумы В. Бакунина:

“В Химках единороссы фальсифицировали итоги голосования на шести избирательных участках. Для наглядности опишу, как выглядел итоговый протокол, подписанный семью членами участковой избирательной комиссии N2963 микрорайона Сходня города Химки. За партию СПС – 61 голос, за “Яблоко” – 58 голосов, за “Единую Россию” – 182 голоса и цифры указанные в протоколе продублированы прописью. С протокола снята ксерокопия, заверена печатью участковой комиссии и выдана наблюдателям от партий.
Через несколько часов в сведениях, поданных в избирательную комиссию Московской области, уже фигурируют следующие цифры: за СПС – 4 голоса, за “Яблоко” – 8 голосов, а украденные 107 голосов приплюсованы к “Единой России”. В результате простой арифметической махинации у них стало 289 голосов вместо 182-х, указанных в итоговом протоколе… Кроме Химок, еще десять районов, где происходили подобные безобразия.

… По пути в территориальную избирательную комиссию протоколы были подменены, и в систему ГАС “Выборы” вводился уже фальсифицированный протокол. Но всего вероятней от участковых комиссий были приняты реальные протоколы, а уже потом территориальная комиссия передала в систему ГАС “Выборы” нужные ей цифры, и задним числом приступила к подчистке исходных документов. В комнату, откуда передавались данные в систему ГАС “Выборы”, наблюдателей, в нарушение закона, не пустили. “Недовольны? Идите в суд со своими протоколом, а лучше заткните его в одно место”, – вот ответ чиновников в Химкинской администрации, которая рулила территориальной избирательной комиссией. Все это вскроется в суде.

Как в этом случае скрыть преступление? Его можно скрыть, если совершить еще более тяжкое преступление, а именно, подменить хранящиеся в архиве избирательные бюллетени в соответствии с фальсифицированными протоколами. Тем более и лишние бюллетени, и все печати участковых комиссий, и типография, где напечатаны бюллетени, в руках “стратегов” со Старой площади. Как я и предполагал, они это сделали. Химкинская избирательная комиссия в нарушение избирательного законодательства без законных представителей партий и автора жалобы вскрыла мешки с избирательными документами и дала ответ заявителю и в прокуратуру города Химки, что данные по СПС соответствуют их цифрам, а остальные бюллетени отказалась показать присутствующим.”5

К вышесказанному можно лишь добавить, что надежды автора на справедливый суд оказались иллюзорными: судебные решения всех инстанций определили протоколам наблюдателей то самое место, куда их и посоветовала засунуть Химкинская администрация.

В этом примере стоит обратить внимание на две вещи. Во-первых, масштаб фальсификаций – нужной партии оказались приписаны почти 60%, но ни в Центризбиркоме, ни в судах химкинский случай никого не шокировал. Во-вторых, дело происходило все-таки в ближайшем пригороде Москвы, то есть в месте с политически более активным населением. Там были хотя бы наблюдатели, в результате чего стала затруднительной массовая фальсификация, например, явки на выборы: по Московской области она тогда составила 22,3%.

В более дальних регионах все не так: В Иркутской области, например, явка на выборы варьировалась от 5,1% до 75,92%6. То есть, если верить избиркомам, в одной и том же регионе России избиратели одновременно демонстрировали от полного безразличия до безмерного энтузиазма от выборов, что совсем не согласуется со здравым смыслом. Ведь если все-таки не отбрасывать этот самый здравый смысл, то можно предположить, что реальная явка на выборы там была примерно одинаковой. И, скорее всего, гораздо ближе к 5%, чем к 75%, во всяком случае, не выше 22% по Московской области. Понятно ведь, что там, где не удалось подправить реальную явку, зафиксировали 5% пришедших на выборы, а там, где никаких наблюдателей не было, избирательная комиссия “оторвалась” от души. Ну-ка, угадайте с трех раз, кому пошли высосанные из пальца голоса избирателей: “Единой России”, или кому-нибудь еще?

КОНТРОЛЬ ИЗБИРАТЕЛЕЙ

Характерная деталь. Во всех избирательных законах до 2003 г. (а у нас к каждым выборам принимался новый закон, о чем речь еще впереди) существовала норма, по которой результаты выборов должны публиковаться по всей стране вплоть до каждого избирательного участка. Это очень важное положение, поскольку если опубликовать все данные об итогах выборов на участках, то, во-первых, по этим данным можно проверить их результаты снизу доверху. Вот количество участков, вот сколько на них было подано голосов, вот эти данные сводятся в территории, получилась такая-то сумма, а вот в субъект Федерации и дается сумма по субъекту, и вот, наконец, сводные данные в целом по России, которые также можно самостоятельно пересчитать. Каждый может проверить результаты, объявленные Центризбиркомом.

При этом каждый наблюдатель, пришедший на свой избирательный участок и получивший по окончании выборов свою копию протокола подсчета голосов, мог бы проверить, правильно ли учтены данные его участка. И если бы он увидел расхождения (а как мы видели на только что приведенном примере, это случается весьма часто), то он бы мог об этом написать, например, в тот же Фронт Национального Спасения, и сообщить, что им получены другие результаты выборов. Доказательство? Вот подлинный протокол, подписанный председателем избирательной комиссии и секретарем. Другой наблюдатель мог бы сделать то же самое в другом избирательном участке, третий – в третьем и т.д. И когда таких разрозненных данных собралось бы достаточное количество, можно было бы сделать вывод о том, насколько масштабно искажены результаты выборов.

Так вот, несмотря на требования избирательных законов, эти данные в масштабе всей страны не были опубликованы НИ РАЗУ. Ни в 1994, ни в 1996, ни в 2000, ни в 2004 годах. Пухлые сводные отчеты Центризбиркома начинаются только со сводных данных территориальных комиссий; а первичных, участковых протоколов там нет! И, следовательно, проверять нечего.

Кстати, в последней версии избирательного закона, той, по которой пройдут выборы 2007-2008 годов, этому “безобразию” положен конец: требование публикации протоколов участковых комиссий оттуда вообще изъято.

Из этого следует, что результаты выборов не просто фальсифицируются некими нехорошими людьми где-то на местах. Специально созданы и заложены в сам закон условия, чтобы нельзя было раскрыть подлинный масштаб этой фальсификации. А поскольку законы о выборах в действительности пишет под себя сам Центризбирком, и он же выстраивает деятельность подчиненных ему избирательных комиссий, остается только заключить, что фальсификация результатов выборов не случайность, а следствие организаторской деятельности Центризбиркома. Хотя, конечно, он очень старается, чтобы эта деятельность осталась незаметной для широкой публики.

Другой тому пример – отношение Центризбиркома к системам проверки выборов.

Как только ЦИК стали подозревать в фальсификации выборов (а подозревать его в этом стали сразу), родились многочисленные системы, при помощи которых каждый избиратель мог бы проконтролировать, кому пошел его голос. К примеру, одна из идей состояла в том, чтобы каждый избиратель получал некий отрывной талон, вроде лотерейного билета, в котором бы затем по сводной таблице на своем избирательном участке мог бы проверить, каким партии или кандидату засчитан его конкретный голос. Это примерно та же система контроля за выборами, что и с проверкой избирательных протоколов на уровне участковых избирательных комиссий, но доведенная еще ниже – до каждого конкретного избирателя, при которой каждый может убедиться, что его голос посчитан правильно.7

Разумеется, если бы такая система была введена, это значительно повысило бы интерес избирателей к выборам, потому что они бы поняли, что могут проконтролировать результаты голосования, следовательно, их голоса реально учитываются. Но такая система сделала бы недействительной всю ту машину фальсификации выборов, которая была создана в результате государственного переворота 1993 года. Разумеется, что Центризбирком и кремлевская верхушка, которая реально им руководит, допустить этого не может – не для честных выборов эта машина создавалась. В итоге Центризбирком специально внес в Закон о выборах образца 1999 года фразу о том, что “нумерация бюллетеней не допускается” (ст.71). То есть создать систему, при которой каждый избиратель мог бы увидеть, куда конкретно пошел его голос, отныне запрещено законом.

Следующий момент, который еще раз хочется подчеркнуть: вся эта система фальсификации выборов облегчается тем, что Центризбирком, сам для себя пишет избирательное законодательство. То есть, на практике он сам определяет, каковы должны быть нормы закона для того, чтобы он смог выполнить свою задачу – сфальсифицировать итоги выборов.

И хотя Центризбиркому с момента его создания было запрещено заниматься законодательной деятельностью, тем не менее, с первого года своего существования именно этим Центризбирком и занимается. На сегодняшний день ситуация такова, что избирательным законодательством у нас, в отличие от того, что было при Съезде народных депутатов России или в советское время, не занимается никто, кроме самого Центризбиркома, поскольку на практике ни Государственная Дума, ни какой-то иной орган не разрабатывают и не правят избирательное законодательство.

Целенаправленная политика по фальсификации избирательного процесса с внедрением системы ГАС “Выборы” обрела свой автоматизм. Оттачиваясь, она становилась все более четкой, более тонкой, менее топорной. На это ушло почти 14 лет. А, уж, сколько денег ушло на фальсификацию выборов – вообще не счесть.

Для оценки этих расходов: один только сканер для бюллетеней, которыми собираются оснащать избирательные участки России, стоит более 2000 долларов, при цене за обычный сканер, для текстовых документов, где-то долларов 50. Представляете, сколько взяток избиркомовскому начальству на то, чтобы оснастить сим техническим чудом всю Россию, заложено в этой разнице?

Сейчас ГАС “Выборы” официально уже вышла из опытной эксплуатации и перешла в штатный режим работы. Нет, пока по закону8 “данные о ходе голосования и его результаты, полученные с использованием ГАС “Выборы”, являются предварительной, не имеющей юридического значения информацией” (ст.87.6). Но в то же время “при подготовке и проведении выборов депутатов Государственной Думы, в том числе при регистрации (учете) избирателей, составлении списков избирателей, установлении итогов голосования и определении результатов выборов, для оперативного получения, передачи и обработки информации используется только ГАС “Выборы”” (ст.87.1). Вот и понимайте как хотите. Информация не имеет юридического значения, но использовать можно только ее.

В действительности это означает следующее. Какими бы ни были данные в протоколах результатов голосования, они становятся законными только тогда, когда будут запущены и переварены системой ГАС “Выборы” – через тот самый компьютер, который управляет всей этой системой в Центризбиркоме. Нарисовали на экранах мониторов столбики, якобы отражающие ход голосования, – вот вам и результаты выборов, они и являются законными. Законными на основании чего? – А внизу подпись стоит “Центризбирком”. Перефразируя известное выражение, посмотрите в честные глаза Центризбиркома, – разве они могу лгать? Вот вам и вся процедура достоверности выборов.

Главный результат “созидательной” центризбиркомовской деятельности за этот период в том, что все ранее существовавшие лимиты фальсификации выборов благополучно выброшены за ненадобностью. Дедовские способы вбрасывания подложных бюллетеней и подмены итоговых протоколов уже не актуальны. Теперь результаты выборов в демократической России ограничены только фантазией их устроителей.

ЗАКОН, ЧТО ДЫШЛО

Самое наглядное свидетельство того, что российские выборы превратились в аферу, состоит в том, что наше избирательное законодательство переписывается к каждым выборам. Поскольку выборы – это соревнование, то в сравнимых понятиях это выглядит так, как если бы каждый чемпионат страны, ну, скажем, по футболу, проводился по новым правилам.

Надо сказать, что многие страны, как демократические, так и не очень, гордятся тем, что их избирательное законодательство не меняется в течение десятилетий. Этим подчеркивается, что выборная система неконъюнктурна, стабильна, зависит только от воли избирателей, и каждый раз президенты или парламенты избираются по одному и тому же правилу. Иначе говоря, никто не пишет к каждым выборам правила и законы, как меня, всенародно любимого, вернее избрать, а точнее – переизбрать. Как правило, все изменения в избирательных законодательствах большинства наших образцов демократии – западных стран – происходят в плане уточнения границ избирательных округов от выборов к выборам, поскольку каждый раз депутаты избираются от определенного количества населения. Естественно, что за период от выборов до выборов численность населения меняется, поэтому возникает такая необходимость. Но это происходит абсолютно во всех избирательных системах, ничего здесь особенного нет. Сам закон как таковой, то есть, принцип голосования при этом не меняется.

А в России же абсолютно к каждым выборам, начиная с 1993 года, принимается новый закон. Точнее говоря, в 1993 году, когда народу явили ельцинскую конституцию, вместе с ней было опубликовано положение о выборах, введенное указом президента.

Надо сказать, что в то время для видных “демократов” (сторонников президента) одной из любимых тем обсуждения было то, как на осколках советской системы пишутся нетленные российские демократические ценности, включая самые демократичные нормы выборов. Это вам, мол, не советская лоскутная конституция, в которую внесли более 300 поправок. Здесь все незыблемо: пишется на века.

Действительно, с 1993 года ельцинская Конституция никаких изменений не претерпела. Есть, правда, другой нюанс: ее просто не исполняют. Самый простой, хотя и формальный, пример – те самые объединения регионов, которые прошли в результате так называемых референдумов, например, объединение Красноярского края.

Дело в том, что количество субъектов Федерации, то есть этих самых округов, областей и краев, расписано в самой российской конституции. Конституция является высшим законом государственной жизни. Выше ее закона в государстве нет. А это значит, что если в этой конституции прописаны определенные субъекты федерации – автономные округа, то никакие их слияния или упразднения без изменения Конституции невозможны и недействительны. А они, тем не менее, происходят. И все ветви власти, включая так называемую четвертую – крупные СМИ, делают вид, будто ничего особенного не случилось.

Впрочем, что там слияние краев да округов – высокая политика! Попробуйте-ка обратиться в любой российский суд (кроме разве что Конституционного) и оспорить что-либо на основании российской конституции. Той самой, которая прямого действия и выше любого российского закона. Вы увидите, куда вас тот суд пошлет. Скорее всего, туда же, куда всем наблюдателям на выборах, начиная с 1993 года, советуют засунуть их протоколы голосования. Так что неизменность конституции отнюдь не гарантия исполнения того, что в ней написано.

В любом случае положению о выборах 1993 года повезло меньше, чем конституции. Еще до первого голосования, его успели уже дважды поправить. Сначала добавили в Думу 50 депутатских мест, а потом, еще подумав, объявили весьма демократичную норму, по которой голосование против всех, собиравшее наибольшее число голосов, обязывало провести новые выборы, – недействующей. Правда временно, и только на выборах в Госдуму 1993 года. Но зато очень вовремя: как оказалось, в 32 округах кандидат “против всех” собрал больше голосов, чем любой из кандидатов.9 Кстати, эта норма перекочевала в положение о выборах 1993 года из советского избирательного закона, но до своего применения, как видите, так и не дожила: планка советской демократии оказалась слишком высокой для демократических выборов. Само собой разумеется, на следующих выборах о ней уже никто не вспоминал.

Итак, в 1995 году, вместо положения о выборах, Государственной Думой был принят избирательный закон. При этом уже тогда в процессе его принятия начал принимать активное участие Центризбирком, хотя при его создании всего два года назад специально оговаривалось, что ему до законотворческого процесса нет никакого дела – ему полагалось не продвигать законы, а их исполнять. В частности Центризбирком настаивал, чтобы партии сдавали в свою поддержку вдвое больше подписей – 200.000, и добился своего. О результатах сдачи этих подписей я уже писал выше.

В 1999 году, накануне новых выборов, вдруг оказалось, что опять необходим новый избирательный закон. И он снова был принят, причем фактически его полностью разрабатывал Центризбирком.

К 2003 году, когда снова подошли выборы, само собой, потребовался очередной избирательный закон. Причем когда он появился, а сама череда этих законов стала объектом политических анекдотов, было объявлено, что к следующим выборам будет готовиться уже избирательный кодекс. Мол, это будет уже не просто закон, а некий свод законов, который по самому своему названию – кодекс – подразумевает полноту и неизменность.

Без сомнения, всех законописателей завораживает кодекс Наполеона, который, будучи принят еще в 1804 году, с некоторыми поправками действует во Франции до сих пор и, кстати, приносит ему посмертную славу.

Российские кодексы столько не живут. Даже те, что есть – гражданский, налоговый и другие, – как только принимались, тут же начинали правиться, корректироваться, доводиться, переписываться так, что теперь они напоминают лоскутное одеяло.

На самом деле, существенным во всей этой истории было лишь то, что, только что приняв к выборам 2003 года новый избирательный закон, в Кремле уже не сомневались, что к следующим выборам его снова потребуется переиначить, и лишь прикидывали, что лучше: лоскутный кодекс или очередной закон-анекдот.

Выбор был сделан в пользу анекдота. Поэтому думские выборы сейчас проходят по новому избирательному закону, последние правки в который внесены 24 июля 2007 года – за 4 месяца до выборов. Не надо забывать, что выборы президента происходят по своему собственному закону, который тоже больше одних выборов не служит. А под обоими лежит как опора базовый акт: федеральный закон об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации. Тоже одноразового пользования. А если какой из них и доживет до следующих выборов, то число заплат на нем будет равносильно новому закону10.

По этой причине всерьез анализировать эти законы-памперсы вряд ли имеет смысл, поскольку сам законодатель России низвел их на уровень туалетной бумаги. Хочу лишь обозначить тенденцию – ради чего они меняются.

Первое – это проблема явки избирателей. Порог явки, при котором выборы считаются состоявшимися, за все годы “демократизации” России шел “вверх по лестнице, ведущей вниз”, и, наконец, дошел до нуля. Можно обоснованно предположить, что в дальнейшем он уже опускаться не будет – некуда.

Реально отсутствие этого порога явки означает, что избирателю хотят запретить “проголосовать ногами”, то есть, своей неявкой сделать выборы недействительными. Ведь то, что (по мнению большинства избирателей, которое они и выражают этой неявкой) российские выборы просто фальшивка, - прекрасно известно и властям, почему они и снизили порог явки до нуля. Ибо отказаться от фальсификаций и этим привлечь избирателей на избирательные участки, власти не хотят, так как уверены, что без фальсификации проиграют выборы, а убедить избирателей, что выборы честные, уже не могут.

Второй момент – это упразднение голосования против всех. Как я уже говорил выше, возможность протестным голосованием высказать свою гражданскую позицию и провалить нечестные выборы не пережила избирательной кампании 1993 года. На выборах в Федеральное Собрание ее ликвидировали еще до голосования, а там где не ликвидировали, все равно не исполнили, наплевав на закон. Я имею в виду ситуацию с Московской Думой 1993 года избрания, в которой у 31 депутата из 35, голосов “против всех” оказалось больше, чем поданных за них, но, тем не менее, выборы сочли состоявшимися. Однако сама графа “против всех” как память о демократии советского образца, до недавнего времени еще стояла в избирательных бюллетенях, хотя уже никаких юридических последствий не имела. На нынешних выборах не будет и ее.

Таким образом, если уж избиратель пришел на выборы, то выразить свой протест против избирательного лохотрона ему все равно теперь нечем. Остается только проголосовать. И лучше сразу за кого надо.

Кстати, возможности проголосовать за кого не надо, у избирателя тоже в действительности нет. Ибо главные, основные усилия Центризбиркома по переделке избирательного законодательства сводились к тому, чтобы не допустить до выборов оппозицию, не контролируемую из Кремля. Собственно, это главное условие превращения выборов в избирательное шоу с заранее известным исходом. На этом стоит остановиться поподробнее.

ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ НЕ ПРОХОДЯТ

Участие в выборах общественных организаций до государственного переворота 1993 года было исключительно свободным. Тогда любая общественная организация, будучи зарегистрированной как всероссийская, могла выставить свой список кандидатов по всей стране. Собственно для чего еще регистрироваться и создавать официально действующую общественную организацию? Для участия в жизни общества, к которой, разумеется, относятся выборы.

Начиная с 1993 года, избирательное законодательство лишило общественные организации права на свободное выдвижение кандидатов, обязав их собирать подписи в поддержку своего списка. Самого их всероссийского статуса уже оказалось недостаточно. Для победивших “демократов” планка советской демократии опять оказалась слишком высока.

Но каждый раз власть все же озадачивалась вопросом: а что же будет, если все же вдруг когда-то какая-то организация, тот же ФНС, соберет подписи в свою поддержку да так, что этого нельзя будет оспорить даже самым скандальным способом? Поэтому “совершенствуя избирательное законодательство” она стремилась последовательно сузить возможность участия в выборах для всех общественных и политических организаций до размеров, чтобы через оставленное ушко могли пройти только контролируемые Кремлем.

Для начала, в избирательном законе 1995 года количество собираемых подписей увеличили вдвое – со 100.000 до 200.000. Логика была проста: те, кто нам нужен, могут сдать в Центризбирком хоть резаную бумагу. Он все равно вас зарегистрирует. А вот те, кто не нужны, пусть попробуют их собрать.

К следующим выборам решили подойти и с другой стороны. Законом 1999 года участвовать в выборах разрешили только тем организациям, у которых в уставе специально записано, что они занимаются политической деятельностью, а в названии присутствует слово “политическая”. Таким образом, организации, которые хотели участвовать в выборах, должны были перерегистрироваться. Хотя по своей сути – это глупость. Политическая деятельность – это вид общественной деятельности, и заниматься ей имеет право каждый гражданин страны, а уж, тем более, ее общественные организации. Если речь идет о демократии, то для этого не требуется некое разрешение, выдаваемое власть предержащими.

Собственно, планировалось, что грязную часть работы по запрету выборной деятельности неугодных организаций выполнит Министерство юстиции и не даст таким организациям пройти перерегистрацию. Так в ряде случаев и получилось, но, скажем, с ФНС это не сработало. Пришлось Центризбиркому опять действовать теми же топорными методами, что и в 1995 году.

Кстати, регистрация всероссийской политической организации почему-то не мешала требовать от нее сбора все тех же 200.000 подписей в свою поддержку. Хотя, если организация политическая и всероссийская, то кому же, как не ей, участвовать в выборах? А если ее список кандидатов находит поддержку у 200.000 избирателей, то какая разница, политическая она или нет?

Впрочем, логика явно не была сильной стороной этого закона. Тем более, что он разрешил регистрироваться за деньги и без подписей. Вносишь около 100.000 долларов и выставляй свой список на здоровье! Как говорила популярная поговорка того времени: за ваши деньги – любой каприз! Правда, ни в одной другой демократической стране еще не додумались до того, чтобы так называемый избирательный залог был столь огромным. Курс Центризбиркома обозначился уже тогда: российская политика должна была стать чем-то вроде утехи для олигархов.

К выборам 2003 года никакой новой изюминки придумано не было (что, впрочем, не помешало принять новый избирательный закон). Поэтому решили развить лучшее, до чего дошла предшествующая законодательная мысль.

Во-первых, раз уж выборы стали игрушкой для олигархов, то чего стесняться-то! Разве 100.000 долларов для олигарха деньги? И сумма избирательного залога была увеличена аж в 15 раз, до 37.500.000 рублей. Пресловутые западные демократии со своими копеечными залогами (у кого они есть) остались далеко позади.

Проступали черты новой, путинской демократии, которую позже назовут суверенной. Суверенной от народа.

Во-вторых, идея фильтрации организаций еще на подступах, не доходя до выборов, пришлась Кремлю по вкусу и была еще более усилена. Теперь оказалось, что быть всероссийской политической организацией уже мало. Надо быть партией!

Но, чтобы стать ею в путинской России, общественная организация должна была, по сути, превратиться в предприятие. Только с политическим профилем деятельности вместо коммерческого. Что тщательно расписывалось в только что принятом законе о партиях.

По этому чудесному акту получалось, что подлинная политическая партия – чисто общественная организация, имеющая свои политические взгляды, – участвовать в выборах не могла. Ибо она должна была для начала трансформироваться в политическое предприятие со своей дирекцией, бухгалтерией, отделом кадров и т.д. При этом переписать поименно всех своих членов и сдать эти списки в соответствующие органы. Так, что если у такой партии оказались бы действительно независимые взгляды, то кремлевской администрации такие списки пришлись бы весьма кстати! Поскольку свежеиспеченный закон о партиях удачно дополнялся одновременно принятым законом об экстремизме, который как раз и предназначался для закрытия партий и СМИ, ибо под понятие экстремиста можно подвести любого, кто не согласен с такой политической системой. Ну, а как “прессуют” не то что членов, а просто граждан, подписавшихся за выдвижение неугодных кандидатов, было известно еще с прошлых выборов.

Попутно, как всегда, оказалось, что система советской демократии опять слишком либеральна. Это в Советском Союзе, с его почти 300-миллионным населением, политической партии достаточно было иметь 5.000 членов. В наполовину меньшей по численности путинской России их требовалось уже вдвое больше – 10.000. При этом тем, кто прошел через все эти тернии, все равно надо было собирать 200.000 подписей! Или готовить 1,5 миллиона долларов, чтобы Центризбирком, так уж и быть, позволил участвовать в выборах.

Кстати, для тех хитрецов, которые вздумали бы уклониться от столь заманчивых условий политической борьбы, был предусмотрен и кнут. Если два раза не участвуешь в предвыборной кампании, или же тебя не избирают (то есть, в действительности, Центризбирком со своей ГАС “Выборы” тебя не выбирает), – партия закрывается.

С какой стороны не крути, а получается, что теперь политика стала таким же лицензируемым видом деятельности, как, скажем, транспортировка рыбы или переработка лома черных металлов. Выдача лицензий на участие в политической жизни общества стало безусловным ноу-хау суверенной путинской демократии.

К выборам 2007 года удачный эксперимент был расширен. Размер избирательного залога еще более возрос – сейчас он составляет уже 60.000.000 рублей (почти 2,5 миллиона долларов). Для политических партий, несмотря на сокращение численности населения России за последние четыре года, уже мало 10.000 членов. Они должны иметь их как минимум 50.000!

Но главной изюминкой нового избирательного закона стал перевод думских выборов на полностью пропорциональную систему, то бишь, по партийным спискам. Теперь будущий депутат Думы должен был быть предварительно отфильтрован партийной машиной. А чтобы партии не вздумали участвовать в выборах вскладчину, им было запрещено объединяться в предвыборные блоки. Учитывая то, что нынешнее участие в выборах подразумевает колоссальные финансовые затраты, партийная деятельность на нынешних выборах окончательно стала уделом олигархов.

Нужно пояснить, что огромные избирательные залоги, о которых шла речь выше – только верхушка финансового айсберга избирательной кампании. Избирательным законом предусмотрено, что во время избирательной кампании все политические партии получают бесплатный телевизионный эфир и доступ к другим средствам массовой информации. Однако если по итогам голосования какая-то партия не перешагнула 3-х процентный барьер, не набрала определенного установленного законом количества голосов – она обязана оплатить телеканалам, радиостанциям и газетам расходы за агитацию. Причем расценки на эту политическую рекламу СМИ устанавливают сами. Например, по итогам избирательной кампании 2003 года, долг политических партий за бесплатную агитацию через СМИ составил 620 миллионов рублей.11 Причем если долг не погашен, то больше бесплатного времени партия не получит.

А ведь еще есть и платный эфир, стоимость телевизионных роликов, агитационных материалов, газет и т.д. Получается, что участвовать в избирательной кампании могут только те, за кем стоят крупные деньги. А они – только у того, кому покровительствует Кремль, поскольку даже те олигархи, к кому он не расположен, в лучшем случае сидят в эмиграции, а в худшем – за решеткой, как Ходорковский. Так что оплачивать расходы политических партий и формировать партийные списки кандидатов могут только “свои”.

Но даже им полного доверия нет. Списки кандидатов от всех политических партий проходят обязательное согласование в Кремле. Всех без исключения, в том числе так называемых “оппозиционных”, допущенных к парламентским выборам. “Не устраивать массовых акций, не сотрудничать с “Другой Россией” и не включать в списки определенных политиков – обязательные условия, которые Кремль ставит перед всеми партиями, включая КПРФ”.12

Отдельно согласуется так называемая “тройка” – три первых кандидата партии, имена которых значатся в избирательных бюллетенях. Оцените тонкость градации: есть те, кого Кремль так и быть, может пропустить в общий список, но быть одним из трех первых – доверие особое!

Например, недавно, из уже утвержденного съездом и даже заверенного в Центризбиркоме списка “Справедливой России” выкинули N2 – писателя Сергея Шаргунова. Как выяснилось, еще в 2001 году он позволил себе назвать нынешних кремлевских властителей “пигмеями”. Об этом конкуренты-единороссы стукнули Путину и – вот результат. Тройка “Справедливой России” стала двойкой13.

Существует список политиков, которых вообще запрещено допускать до выборов. Вот, например, как Сергей Глазьев попал под запрет: “В 2004 г. он решил, вопреки обещанию, баллотироваться в президенты, чем разочаровал президента: теперь все понимают, что его присутствие в списках нежелательно”12.

Таким образом, на выборах не могут выразить свою волю не только простые избиратели, но и те, кто организовался или хотя бы имеет возможность сорганизоваться в общественные политические организации с тем, чтобы коллективно проявить свою волю на выборах. Избирательная система, созданная сейчас в России, не только фальсифицирует итоги голосования граждан, но и фактически запрещает выдвигать тех кандидатов, которых общество или те или иные слои общества хотели бы, объединившись, вывести на выбор избирателей. Иначе говоря, фальсифицируется не только процесс выборов снизу, искажая само голосование, но и сверху, не давая выдвинуть тех кандидатов в депутаты, за которых избиратели могли бы проголосовать.

За переходом с мажоритарной на пропорциональную систему выборов в России кроется вполне доступная пониманию цель. При пропорциональной системе выборов кандидатов выдвигает только партия. Избиратель в данном случае ничего сделать не может, – какой список кандидатов партия выдвинула, за тот он и голосует. Фактически это голосование за этикетку-партию, будь то Единая, Справедливая, Великая, Стабильная или еще какая-нибудь Россия. Что это конкретно будут за люди, какие это будут кандидаты в депутаты – избирателя больше не касается.

Это означает, что с одной стороны этих кандидатов выбирает партийная машина. Но другая сторона медали состоит в том, что эти кандидаты реально утверждаются президентской администрацией. И если Кремль увидит в избирательном списке какого-то не того кандидата, то он просто не даст этой партии получить голоса на выборах. И каждая партия понимает, что у администрации президента есть для этого вполне реальные рычаги: при помощи ГАС “Выборы” так нажать на кнопки, чтобы столбики пошли в нужном ей направлении. И таким образом ненужные кандидаты исчезают из списков как бы сами собой. При этом для широкой публики создается иллюзия, что и Кремль здесь ни при чем. Демократия сделала свой выбор! А подконтрольные СМИ, рейтинговые агентства и социологические службы еще и подведут под это обоснование, почему этот список кандидатов и не должен был победить.

Так ныне в России формируется “демократическая” власть: под непосредственным контролем, а фактически при политической цензуре действующей администрации президента. И избиратель, даже если он сдуру и придет на выборы, думая, что ему еще осталось, что выбирать, то выбирать он будет из того, что уже предварительно отобрали за него. Этот выбор похож по смыслу и вкусу на котлету, которую один раз уже кто-то ел.

Но даже если он на выборы не придет, то все равно, при любом проценте явки голосование будет считаться состоявшимся. А если подумает, что лучше проголосовать хоть за карманную оппозицию, вроде КПРФ, то его голос при помощи системы ГАС “Выборы” все равно посчитают так, как нужно. И победит та партия, которую Кремль уже назначил правящей.

Поэтому результаты выборов фактически сформированы в полном объеме еще до выборов. Можно считать, что даже на персональном уровне. И никто не удивится, если еще до того, как состоялось голосование, в администрации президента найдется персональный список всех тех, кто реально будет “избран” в Государственную Думу. Не кандидатов, а самих депутатов. С поданным за них процентом голосов, явкой на выборы избирателей и т.д. И если такого списка вдруг нет, то только потому, что он пока не нужен. Существующий механизм аферы российских выборов составить его вполне позволяет.

Все же прочее: политическая агитация, голосование, подсчет голосов в ночь выборов, столбики результатов по разным регионам на телеэкранах, предварительные прогнозы, которые на удивление точно совпадают с итогами голосования, – все это не более чем декорация. Все это только прикрывает реальный режим фальсификации выборов, доведенный сейчас до такой степени совершенства, что уже ни один незапрограммированный кандидат не может появиться даже на подступах к органам государственной власти.

К выборам 2007 года избирательная афера в России стала тотальной, всеохватывающей и, как идеальное преступление, приобрела логическую завершенность.

МАВР СДЕЛАЛ СВОЕ ДЕЛО…

Итак, система выборов в России под руководством двух председателей Центризбиркома – сначала Рябова, а потом Вешнякова – превратилась в отлаженный инструмент фальсификации. Причем фальсификации тотальной, которая касается как воли избирателей, так и тех партий и кандидатов, которые допущены к участию в выборах. Можно сказать, за 14 лет – с 1993 по 2007 год – их подтасовка была доведена до совершенства.

Главная роль в этом, несомненно, принадлежит Вешнякову. С его приходом в Центризбирком начала создаваться автоматизированная, более тонкая система избирательного мошенничества.

Таким образом, машина, созданная для фальсификации выборов, стала использоваться не просто, чтобы “подкорректировать” их итоги, а сделать их полностью такими, какими их хотят видеть в Кремле, независимо от воли избирателей. Фальсификация стала таким образом абсолютной, тотальной. Этот кардинальный шаг ознаменовал последнюю точку и венец творения Вешнякова по отношению к российской избирательной системе.

При этом он в каждый удобный и неудобный момент демонстрировал, что он искренне предан существующей системе власти и лично президенту, каким бы этот президент ни был. Короче говоря, является преданным винтиком системы, ради которой он отточил и довел до совершенства аферу российских выборов. Выборы в марте 2007 года это подтвердили.

И вот, в этот самый момент триумфа Вешнякова, создавшего и отточившего этот инструмент, который он готовил явно для своей руки, в этот момент уже подготовленного триумфа, председателя ЦИК вдруг выкидывают из своего кресла и заменяют неким Чуровым, никому неизвестной личностью, причем даже не юристом. Стоить отметить, что до сих пор все члены Центризбиркома должны были быть только юристами; эта норма закона была отменена специально перед назначением Чурова.

Так чем же провинился Вешняков? И что, у Кремля не нашлось другого юриста? Разобраться в этом очень важно для того, чтобы окончательно прояснить себе, что такое российская система фальсификации выборов, и почему из нее необходимо было выкинуть Вешнякова.

Надо сказать, что сам Вешняков о своей отставке никоим образом не подозревал. Еще задолго до нее, в момент выдвижения кандидатур в нынешний состав Центризбиркома, Вешняков заявил, что он войдет в его состав, только если его выдвинет президент.

Тут надо сказать несколько слов о самом Центризбиркоме. Формально он является как бы независимым органом из 15 членов, которые коллективно принимают решения. Пятеро из них назначаются Государственной Думой, еще пятеро – Советом Федерации, и еще пятеро -президентом. Так было установлено в 1993 году.

Однако, когда в Государственной Думе большинство президентское, а Совет Федерации состоит из назначенцев от регионов, главы которых сами назначаются президентом, то понятно, что среди этих 15 членов Центризбиркома лиц, не угодных президенту, быть не может. Но в том, что Вешняков собирался войти в его новый состав только как кандидат от президента, содержался определенный намек.

Для тех, кто понимает политическую механику России, он очевиден. Все члены Центризбиркома фактически и есть президентские назначенцы или, во всяком случае, согласованные с ним кандидатуры. Однако с тем, кто выдвигается от президента, заранее оговаривается должность, которую он будет занимать в Центризбиркоме. Таким образом, эти слова Вешнякова в переводе на обычный язык означали примерно следующее: я останусь в Центризбиркоме и на следующий срок, но не как простой член, а только в качестве председателя.

Именно по этой причине он, видимо, не предпринимал никаких действий ни со стороны Совета Федерации, ни со стороны Государственной Думы, чтобы войти в состав ЦИК. А с другой стороны, что тоже очевидно, он должен был получить от самого президента, подтверждение, что именно он останется председателем Центризбиркома на следующий срок. Поэтому Вешняков смело строил планы и прогнозы на избирательную кампанию, думая, что его выдвижение – вопрос решенный, и он обеспечен на следующий срок мандатом на управление той самой машиной фальсификации выборов, которую он сам же создал и отладил.

Но при объявлении пяти кандидатур от президента в будущий состав Центризбиркома случился казус. Оказалось, что среди них Вешнякова как раз таки и нет. Причем, как бы случайно все это произошло в тот самый момент, когда господину Путину вдруг резко понадобилось отъехать в Грецию. То ли для того, чтобы поклониться мощам Афонского монастыря, то ли для подписания какого-то контракта о газопроводе длиной аж в 80 километров из Болгарии в Грецию. В общем, для сверхважных дел.

Короче, вопли возмущения и мольбы о помощи бывшего председателя Центризбиркома оказались обращенными как бы в никуда. Сам президент был где-то вдалеке, его администрация разъехалась вслед за ним, а новость уже объявили. Вне зависимости от того, как это поняла остальная публика, ибо такие детали официальные СМИ вряд ли до нее доводили, Вешнякова публично “опустили” – выкинули за борт с насиженного места. А вместо него поставили варяга – по образованию физика и по занимаемым должностям к выборам совершенно непричастного.

Правда, в биографии варяга есть пара характерных штрихов, на которые стоит обратить внимание.

Во-первых, г-н Чуров работал в Комитете по внешнеэкономическим связям Ленинградской мэрии в начале 90-х годов, как раз в то самое лихое время, когда этим комитетом руководил Путин.

Надо понять, что начало 90-х годов повсюду, в Москве и в Ленинграде, были периодами повального воровства, когда кралось абсолютно все и совершенно беззастенчиво. Например, заместитель московского мэра г-н Станкевич открыто взял взятку в 10 тысяч долларов за то, что он разрешил первый концерт на Красной площади в Москве, которые за годы советской власти никогда не организовывались. Да еще и расписался, что он ее взял, то бишь получил за оказанные услуги. Потому и прячется до сих пор в Польше, хотя сама по себе его взятка ни по размерам, ни по тому, что дальше происходило в России, ничего особенного не представляет. Дело в том, что в тот период само мздоимство власти не считали чем-то предосудительным. Во всяком случае, для себя.

Я пишу об этом для того, чтобы можно было представить климат, царивший в то время в Ленинграде, поскольку он был адекватен климату в Москве. Если к тому же добавить, что Ленинград оставался последним российским портом на Балтийском море, то понятно, что основная часть внешнеэкономических операций по вывозу чего ни попадя через Балтику и далее, проводилась через ленинградский порт и через Комитет по внешнеэкономическим связям, которым как раз и руководил Путин. Можно только догадываться, воровство какого масштаба творилось там.

Для сравнения: занимавшийся сходной деятельностью в Москве г-н Авен, министр внешнеэкономических связей России в правительстве Гайдара, после одного лишь года плодотворной работы накопил себе деньжат на Альфа-банк, который до сих пор является одним из ведущих банков России. Масштабы разворовывания страны были огромными.

Поэтому можно предположить, что господина Путина с господином Чуровым связывают весьма прочные связи. Столь мощные, что за все эти годы они не только не ослабли, а наоборот, доказали свою крепость. Хотя бы тем, что господин Чуров за все это время никоим образом, нигде и никогда не рассказывал о том, как лихо они с господином Путиным руководили внешнеэкономическими связями Ленинграда в начале 90-х. Видимо, президент это высоко оценил.

Второй момент, тоже весьма любопытный для понимания, – это то, что господин Чуров, будучи столь близким Путину, являлся членом Государственной Думы от ЛДПР. Возникает вопрос: а какое отношение Чуров имел к либерал-демократам? Очевидно, что никакого, и каким-то особым соратником Жириновского он не является. Тем более это понятно сейчас, когда его выдвинули от президента и поставили руководить Центризбиркомом. Это показывает только то, что партия Жириновского на самом деле была и остается подставной фигурой для любой существующей государственной власти. Если Кремлю надо замаскировать своего представителя под оппозицию или просто не пойми кого, она может его смело продвинуть в партию Жириновского.

Так или иначе г-н Чуров, не обладая никаким опытом работы в Центризбиркоме, вдруг оказывается на посту его председателя перед самыми выборами. Причем выборами для Кремля ответственными, поскольку речь идет не только о выборах в Государственную Думу, но еще и о перевыборах президента. Причем на них Путин, согласно действующей конституции, еще раз переизбираться не может. Следовательно, речь идет о преемнике, которого надо провести в президенты. Если, конечно, речь вообще будет идти о преемнике.

Тогда почему же именно Чуров? Почему он оказался в такой ответственный период на такой ответственной должности?

Из происшедшей смены главы Центризбиркома следует два вывода.

Во-первых, система фальсификации выборов при помощи ГАС “Выборы”, при помощи законов, которые многократно переписывались, на сегодняшний день отлажена так, что добавлять в нее уже нечего. Выборы полностью стали фальшивкой. Вешняков создал машину, испытал ее, усовершенствовал, заправил маслом и горючим. И теперь для того, чтобы ею управлять, собственно Вешняков-то уже и не нужен. Ею может управлять любой другой человек.

Во-вторых, когда машина таким образом отлажена, понятно, что для поворота ее в нужном направлении достаточно только повернуть ручку. Действительно, если в итоге все голосование сводится к тому, что в компьютер ГАС “Выборы” в нужный момент вводится нужная команда, и она строит столбики в нужном направлении, то что мешает тому же самому Вешнякову, знающему эту систему до мелочей, взять, да и дать вовсе не ту команду, которую требует от него администрация президента? И ведь это будут результаты выборов!

Предположим, администрация требует от него выбрать какого-то своего преемника. А Вешнякову другой возможный кандидат в президенты, допустим, активно поддержанный Западом, дает крупную взятку. Во взятках в Центризбиркоме, как я уже писал, ничего необычного нет. Весь Центризбирком, как и российская государственная машина в целом, сидела и сидит на откупах, то есть на том, что за выполнение приказов властной верхушки она дерет с кого может взятки и кладет себе в карман. Так же работает телевидение, мэрия, суды – практически все структуры власти России. Что же мешает Центризбиркому поступить точно таким же образом?

Можно сказать, что раньше он всегда выполнял указания действующей власти. Логично. Но раньше и ситуации такой не было. Раньше власть никогда не чувствовала себя так зыбко, как она чувствует себя сейчас. Она понимает, что если раньше, в ельцинский период, она пользовалась безусловной поддержкой Запада, то сейчас этой поддержки может не быть. А вдруг она будет у какого-то другого кандидата, того, кто Кремлю не угоден? И принесет такой кандидат 10 миллионов долларов Вешнякову. Что будет тогда? Куда повернется рубильник системы ГАС “Выборы”?

Ладно, предположим, Вешняков эти 10 миллионов не примет, и будет верно продолжать служить уходящему президенту, продвигая его ставленника. Допустим. А если принесут миллиард?

Надо понять, что Вешняков – это бывший первый секретарь Архангельского горкома КПСС, партийный функционер. Таким с первого дня жизни в партии не становятся. Это значит, что он вступил в нее, клялся в верности коммунистическим идеалам, шел по партийной лестнице вверх. И затем предал все свои идеи.

Затем он начал служить демократии и дойдя до ее сердца – системы выборов - оказался во главе механизма их фальсификации, то есть предал уже другие идеалы еще раз. Фактически он предал все свои идеи, если они у него вообще когда-то были, а точнее доказал, что у него собственной идеи нет: что ему будет выгодно, то и будет его идеей. Когда такой человек становится во главе некоего аппарата, который должен решить судьбу государства, сфабриковав выборы, где гарантия, что его не перекупит кто-то другой? Такой гарантии нет, и не может быть.

А сам Путин? Он что, из другого теста? У него такая же карьера, только в других инстанциях. И потому мотивы, состояние души и вообще уровень продажности председателя ЦИК он прекрасно понимает. Другое дело, что таким является сегодня большинство функционеров путинской России. Так что Вешнякова заменили не потому, что он кого-то уже предал, а потому что и его должность, и подчиненная ей машина фальсификации дает уникальную возможность сделать это один раз и обеспечить себя на всю жизнь. Поэтому его убрали заранее, чтобы предотвратить саму возможность такого развития событий.

Эта история с заменой председателя Центризбиркома – достойная иллюстрация к тому, что представляет собой афера российских выборов. Понятно, что власти не питают иллюзией относительно того, насколько подлинные результаты она обеспечивает. Им очевидно, что они никоим образом не соответствуют действительности, что это просто некая игра с общественным мнением, призванная убедить его в том, что народ якобы выбрал себе парламент и президента, которых он в действительности не избирал. А возможно, даже не было необходимого кворума для того, чтобы их избрать.

Но поскольку эта машина фальсификации существует, она запущена, разыграна средствами массовой информации и подается всему населению как подлинная, то естественно, что тот, кто манипулирует этой машиной, становится крайне опасным человеком. И вот этот опасный человек в опасный период должен быть надежным на 100%. То есть проверенным в период воровства на отсутствие каких бы то ни было политических амбиций, не имеющий связей с действующей коррупционной машиной Центризбиркома для того, чтобы обеспечить результаты голосования, которые требуются нынешней администрации и нынешнему президенту. Иначе говоря, фальсифицировать выборы в их, а не в чью-то чужую пользу. Вот в этом смысл замены Вешнякова на Чурова.

ВИРТУАЛЬНЫЕ ВЫБОРЫ

Проведя обзор системы фальсификации выборов, начиная с тотального искажения результатов голосования и заканчивая допуском до выборов только контролируемых Кремлем политических организаций, остается задать себе вопрос – какое же будущее ожидает российскую избирательную систему при таком же развитии событий?

Ведь действительно, голос избирателя уже никакого значения не имеет, поскольку через систему ГАС “Выборы” его можно отдать любой нужной кремлевской администрации партии, и проверить или опровергнуть это будет нечем.

Отмена голосования против всех, устраняет даже теоретическую возможность избирателя проголосовать не за какую-то конкретную партию, а против всех партий, и таким образом выразить свое недоверие всем, кто выставил свои кандидатуры на подобные выборы, потребовать привлечь к этому процессу новые силы, новых людей. Раз пришел на выборы – значит, проголосовал, раз проголосовал – значит, кому-то свой голос отдал, а уж как его посчитали в Центризбиркоме – не проверишь.

Все теоретически возможные инструменты проверки результатов голосования с тем, чтобы избиратель мог убедиться в том, что его голос засчитан правильно, на сегодняшний день из законодательства либо устранены, либо им не предусмотрены, либо просто запрещены. Таким образом, какая-то легальная и реальная возможность убедиться в честном подведении итогов выборов в России сегодня отсутствует.

Наконец, начавшееся внедрение разного рода компьютеров для голосования, в этих условиях устраняет последнюю возможную ступень проверки голосования избирателей – сами избирательные бюллетени. С ликвидацией избирательного бюллетеня исчезнет последнее материальное свидетельство, которое в сомнительных случаях могло бы доказать, что голосование прошло не так, как об этом официально сообщено.

Плюс система доступа к выборам только контролируемых властями партий или кандидатов от них сводит весь избирательный процесс к тотальной и абсолютно замкнутой системе фальсификации выборов.

Что еще остается? Остается, тем не менее, проблема явки. Да, в законе написано, что теперь количество явившихся на выборы не имеет никакого значения. Но совершенно очевидно, что если на выборы в избирательном округе действительно явится 2-3, пусть даже 100 или 500 человек из 500 тысяч, которые имеются в наличии, то хотя выборы формально и можно считать состоявшимися, но ведь фактически становится понятно, что они уже никакой поддержкой населения не пользуются и потому являются чистым фарсом.

Поэтому следующий этап фальсификации избирательной системы – это уход от проблемы явки на выборы с тем, чтобы никто не мог даже достоверно установить – пришли ли избиратели на выборы и в каком количестве. Отсюда все те новации, которые обещал еще Вешняков, пока он находился во главе Центризбиркома и наивно полагал, что он и дальше будет рулить избирательным процессом в России. Я имею в виду голосование по мобильному телефону через SMS-сообщения, голосование по интернету и т.п.

Самое интересное, что при голосовании по телефону, по интернету установить, кто голосует, весьма легко, так как у каждого телефона есть свой номер, а адрес голосующего компьютера можно легко определить в сети. При этом, естественно, нарушается тайна голосования и появляется возможность оказывать давление на избирателя, в первую очередь властным структурам. Однако это почему-то Центризбирком не беспокоит.

Зато когда он отказывался и продолжает отказываться от любых систем, в том числе анонимных, для контроля за правильным подсчетом голосов, основная тому официальная причина – сомнение в сохранении тайны голосования! Согласитесь, кто боится проверки – тому есть, что скрывать.

А вот в развитии мобильно-интернетных технологий голосования Центризбирком заинтересован. И признает, что за ними будущее, что такие системы надо внедрять. Кстати, в одной из бывших советских республик – Эстонии, такая система голосования уже внедрена. Это как бы предварительная обкатка перед широким распространением, чтобы проверить, как на нее реагирует население, – не увидит ли подвоха? Заодно создается определенное реноме: мол, не мы первые придумали такую систему, она где-то уже применяется.

Таким образом, следующий шаг к будущим избирательным реформам, – это переход выборов на полностью фальсифицированную виртуальную основу. Это будут выборы, которые, как бы есть, но в то же время их реально нет. Выборы, которые с одной стороны признаются состоявшимися, а с другой стороны, в которых никто реально не участвовал. Апофеоз тотальной фальсификации голосования, совершенно отвязанный от конкретного избирателя.

Вот то будущее, которое проступает как перспектива аферы российских выборов.

Кстати, эта перспектива достаточно близкая. Посмотрите внимательно, что происходит сейчас. Уже сейчас “серьезные социологические службы” России прогнозируют явку на думские выборы на уровне 72%. Председатель Центризбиркома Чуров более скромен: он уверен, что придут 2/3 избирателей. Чего ж тогда порог явки в новоиспеченном избирательном законе опустили аж до 0? Ответа на этот вопрос нет. Зато каждый может проверить, насколько эти высосанные из пальца прогнозы совпадут с официально объявленными результатами выборов.

Замечу, что в прошлом эти прогнозы не совпали с результатами выборов только один раз – в 1993 году, когда все усилия Центризбиркома были сосредоточены на референдуме по конституции, а “делать” выборы в Думу было некогда, да и надеялись, что все устаканится само собой. Не устаканилось. С тех пор выборы стали “делать”. И сразу начали совпадать результаты прогнозов! Да так точно – западные эксперты отдыхают! Видимо потому, что никак не поймут наших реалий.

Да и с явкой на выборы, пока электроника не подоспела, можно обойтись домашними средствами. Вот, например, совершенно свежее ноу-хау чуровского Центризбиркома: выборы для бомжей! На вокзалах и в прочих местах их скопления будут открыты специальные избирательные участки.14

При этом главная особенность бомжей – у них нет паспортов, поэтому даже установить их российское гражданство не представляется возможным, не говоря уж о месте жительства. Реально же это означает, что через такие участки можно пропустить сколько угодно виртуальных избирателей. С учетом того, что в России сейчас около 4,5 миллионов бомжей, можно быть уверенным, что, несмотря на свою обычную апатию к политике, на этих выборах они проявят потрясающую избирательную активность.

Для сравнения приведу пример, как обстоят дела с этим вопросом “у них”.

Например, во Франции избиратель может голосовать только там, где он прописан. Если же он живет в другом месте и приехать туда не может, то должен заблаговременно оставить доверенность в избирательной комиссии на то, чтобы другой избиратель, обязательно из того же округа, распорядился его голосом. То есть, придя на избирательный участок, получил два бюллетеня. При этом на одно доверенное лицо разрешено выдавать только одну доверенность, максимум две – если доверители находятся за границей. И никаких открепительных талонов. Не говоря уж про голосование для местных бомжей – клошаров.

Суть приведенного мной сравнения в том, что по самой процедуре допуска к голосованию уже видно, что в данном случае власти хотят: достоверно выяснить волю избирателей или максимально фальсифицировать выборы? Понятно, что для Франции это первое, а для России – второе. И именно поэтому во Франции стало возможным голосование против евроконституции, хотя за нее стояло горой все руководство страны.

Соответственно встает вопрос: а что с этим делать? На что в этих условиях способен рядовой избиратель? Если он не участвует в каких-то политических организациях, которые активно борются с фальсификацией выборов в России, что зависит от него?

Для него сейчас остается только один выход. Пассивный, но единственно возможный. Это неучастие в выборах до тех пор, пока они фальсифицируются столь наглым и бессовестным образом. Решать – поддаваться на правительственную пропаганду или не поддаваться – естественно, дело индивидуальное. Но в целом это единственное гражданское действие, которое по силам простому избирателю для того, чтобы выразить свой протест против аферы российских выборов.

Эта возможность пассивного сопротивления для нас с большой долей вероятности может оказаться последней. Потому что когда выборы станут полностью виртуальными и явки на избирательные участки даже не потребуется, то независимо от того, голосовали люди или нет, выборы все равно будут признаваться состоявшимися, да еще и с убедительным процентом якобы принявших в них участие.

Сейчас избирателю представляется, возможно, последний шанс оказать гражданское сопротивление тотальной фальсификации выборов в России.

В.М. СМИРНОВ

1 Р.И. Хасбулатов. Великая российская трагедия (Назад)

2 По расчетам А.А. Собянина. См. “Демократия, ограниченная фальсификациями” (Назад)

3 Закон РСФСР от 27.10.1989 “О выборах народных депутатов РСФСР” (Назад)

4 Федеральный закон от 18.05.2005 N51-ФЗ (ред. от 24.07.2007) “О выборах депутатов ГосДумы ФС РФ” (Назад)

5 “Неделька”, 24 марта 2007 г. (Назад)

6 “Фонтанка.ру”, 11 марта 2007 г. (Назад)

7 В. Авраменко. Проект системы голосования. “Дуэль” N11, 1996 (Назад)

8 Закон о выборах депутатов Государственной Думы от 18.05.2005 N 51-ФЗ в редакции от 24.07.2007 (Назад)

9 А.Е. Любарев. Голосование “против всех”: мотивы и тенденции. (Назад)

10 Любопытствующие могут взять в интернете любой действующий закон о выборах, оценить список уточняющих его актов, а потом заглянуть в сами эти акты. И убедиться, что количество исправлений в этих законах на уровне пресловутых 300 поправок к конституции РСФСР. (Назад)

11 Бесплатный эфир по действующим расценкам. “Коммерсантъ”, N166 от 13.09.2007 (Назад)

12 Согласованная Россия. “Ведомости”, N137 от 26.07.2007 (Назад)

13 “Справедливая Россия” не тянет на тройку. Газета.ру от 19.10.2007 (Назад)

14 ЦИК намерен обеспечить участие в думских выборах российских бомжей. Regions.ru, 23.10.2007 (Назад)

Материалы по теме

СТАТИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ РОССИЙСКИХ ВЫБОРОВ 2007–2009 гг.

Шпилькин, физик по образованию, работающий ныне переводчиком, проанализировал всю совокупность официальных данных с избирательных участков на думских выборах 2007 года и президентских 2008 года и выявил некоторые зависимости, представленные им в виде графиков.

Так, график уровня явки на избирательных участках похож на нормальное гауссово распределение или горб, однако правый склон этого горба выглядит, как верхушка забора: пик – провал – снова пик – снова провал. И эти пики почему-то совпадают с круглыми и “полукруглыми” числами: 70, 75, 80, 85, 90, 95, потом почему-то 98 – как будто результат подгонялся под заранее назначенный. По поводу цифры 98 было высказано предположение, что это показатель, стандартный для советских выборов, к которому, видимо, успели привыкнуть нынешние администраторы.

Политтехнологии ЕР: особенности национальной геронтократии

Психологический портрет избирателя ЕР: патологически внушаемый маразматик с неистребимой надеждой на халяву, путающий Единую Россию с КПСС, а Лужкова – с Брежневым. Это – типичный контингент финансовых пирамид. Видали Пугачеву без грима? Так же выглядит “триумф” ЕР без политтехнологий и административного ресурса : социальной опоры в массе Кремль уже не имеет.