И дать, и взять
Коррупция в России неистребима, как холода и бездорожье

Николай Попов

Взяточничество в России, судя по всему, неистребимо, как

холода и бездорожье, коррупционеров становится все больше, размер взятки растет, и хотя простые граждане и бизнесмены стараются уклониться от дачи взятки, класс чиновников обирает общество на все большую сумму. Она выросла за последние 4 года с 36 млрд долларов в 2001 году до 319 млрд долларов в 2005 году. Новые данные по коррупции в России были получены в результате недавно обнародованного исследования, проведенного Фондом ИНДЕМ и исследовательской компанией РОМИР Мониторинг. Основу исследования составили репрезентативный социологический опрос населения с выборкой 3000 респондентов и опрос тысячи представителей бизнеса из разных сфер деятельности, предприятий разной величины и форм собственности.

Рядовые граждане и чиновник

Судя по результатам исследований, половина граждан на протяжении своей жизни попадает в ситуацию, когда им становится очевидно или им об этом прямо говорят, что “не подмажешь – не поедешь”, надо “дать”. За последние четыре года таких людей стало даже несколько больше – 50% в 2001 году и 55% в 2005 году. Коррупция рождается из контактов граждан с чиновниками, государственными организациями и учреждениями всех уровней. В данном исследовании речь идет о контактах с государством, имевших место в течение последнего года; о них сообщили 60% опрошенных. Лишь четверть из них были полностью удовлетворены этими контактами, т. е. они получили от государства чего добивались, будь то медицинская помощь, социальные выплаты, пенсионное обслуживание или другие виды проблем из двадцати сфер взаимоотношений граждан с государством, рассмотренных в исследовании. Остальные три четверти своим взаимодействием с властью, с государственными должностными лицами удовлетворены не были, но хотели бы все же добиться своего или получить положенное. Эта неудовлетворенность вполне понятна и чиновникам, которые тем или иным путем предлагают, дают понять или создают ситуацию, из которой следует, что проблему все же можно решить или ускорить, упростить решение, если они получат личное материальное вознаграждение, стимулирование, подношение, а попросту – взятку. Такая ситуация, по данным участников исследования, возникла в течение последнего года в 35% случаев их контактов с государственными органами, чиновниками. В 2001 году такие “коррупционные ситуации” или “риск коррупции” возникали в 26% случаев. Понятно, что проситель не рвется дать взятку, поэтому рост числа коррупционных ситуаций отражает растущее стремление – и, очевидно, возможность – чиновника извлечь прибыль из своего служебного положения, или, говоря иными словами, рост интенсивности “коррупционного давления” власти на своих граждан.

Этот неуемный аппетит чиновников к взяткам упирается в одно главное препятствие – у граждан нет больше денег, чтобы давать больше взяток, поэтому годовой объем рынка бытовой коррупции вырос с 2001 года незначительно – с 2,8 миллиарда долларов до 3 миллиардов в 2005 году. Так что основная тенденция за прошедшие четыре года – при стабильности объема рынка коррупции, а для чиновников это именно рынок на их коррупционные услуги – перераспределение общего объема коррупции между различными специализированными рынками: здравоохранением, образованием, социальными выплатами и другими зонами контактов граждан с государством.

Другая важная тенденция бытовой коррупции за четыре года – это стремление граждан уклониться от дачи взятки. Во-первых, нет денег, поэтому часть людей отказывается от попыток решить свою проблему с государственным органом, там, где это не связано с проблемой здоровья или будущего детей, особенно призывников. Во-вторых, народ становится более коррупционно грамотным – более точно знают, кому и сколько надо дать, лучше один раз больше, но с результатом, чем наугад и без гарантии. В-третьих, люди понемногу начинают выяснять, что у них есть права, которые где-то прописаны, если покопаться в законах, что можно обратиться к более высокому начальству, кому-то пожаловаться, настоять на своем. Наконец, граждане выясняют, что во многих случаях можно обойтись и без государства – обратиться к частной медицине, частному образованию, частному ремонту квартир и т. п. Права могут быть нарушены, но выйдет дешевле.

Чиновники откликаются на этот вызов рынка тем, что берут больше за одну операцию: средний размер взятки с граждан вырос за четыре года с 62 долларов до 97 долларов. Таким образом, люди уклоняются от дачи взяток, немного реже дают, но за один раз дают больше, и в результате свои три миллиарда долларов в год чиновники с граждан получают за то, что должны были бы делать бесплатно.

При стабильности общего объема рынка бытовой коррупции в отдельных специализированных сегментах коррупционного рынка произошли резкие сдвиги. Сильно сократилась коррупция в здравоохранении – с 600 млн долларов до 400 млн, и соответственно объем этого рынка передвинулся с первого места на второе. По-прежнему государственное медицинское обслуживание – это сфера наиболее частых контактов гражданина с государственными органами – 22% всех контактов, на втором месте – оформление социальных выплат (10%). Здесь же наибольшее количество возникающих коррупционных ситуаций – 23%.

Почти на треть выросла коррупция в вузах, в результате сильно вырос объем рынка – с 450 млн долларов до 580 млн. Здесь снизился средний размер взятки, зато сильно увеличилось многообразие коррупционных услуг – экзамены, зачеты, консультации.

Скачкообразно вырос объем коррупции при призыве на военную службу – с 13 млн долларов в 2001 году до 357 млн в 2005 году. Здесь выросло все: коррупционные ситуации, т. е. предложение “услуг”, – с 33 до 58%, готовность граждан платить за то, чтобы детей не брали в армию, – с 50 до 63%, а главное, средний размер взятки – со 110 до 530 долларов, т. е. в 5 раз.

На четвертом месте по объему взяток – оформление жилья: с 300 млн долл. и ростом в полтора раза за четыре года. Затем следуют суды: с 210 млн долларов и снижением объема на 24%. И автоинспекция, объем коррупции в которой составляет 183 млн долларов, что в два раза меньше, чем четыре года назад. Здесь граждане стали меньше бояться кары инспектора и стараются платить реже, а средний размер взятки почти не изменился. Коррупция на рынке труда в госучреждениях составляет 143 млн долл. при росте в три раза. Наконец, продолжает расти коррупция в средних школах, где объем рынка коррупции составляет 92 млн долл., при приобретении земли – 84 млн долл. при росте в четыре раза. При оформлении социальных выплат рынок составил 80 млн долл.

Чемпионы тайных поборов

Слабый приток взяток с рядовых граждан чиновники с лихвой компенсируют поборами с бизнеса. Если в 2001 году многих наблюдателей поверг в изумление выявленный тогда объем коррупции в две трети бюджета страны, то сейчас коррупция превышает бюджет в 2,66 раза.

Предприниматели стали давать немного реже – на 20%, но за один “занос” им приходится давать теперь в 13 раз больше – 10 тыс. долларов в 2001 году и 136 тыс. долл. в нынешнем году. В 2005-м “цена вопроса” возросла радикально. В результате и размер среднегодового взноса одной фирмы в виде взяток составил 244 тыс. долл. – в 11 раз больше, чем в 2001 году.

Как и четыре года назад, львиную долю взяток принимают чиновники исполнительных органов власти – 87%, работники органов законодательной власти получают 7% и представителям судебной власти удается отрезать 6% коррупционного пирога.

В исполнительной власти лидируют не налоговики – их доля составляет лишь 12%, и она снизилась с 19% в 2001 году, и не таможенники – снижение с 4% до 1%. Основные взятки приходятся на чиновников, дающих разрешения на ведение бизнеса, – лицензионные органы – 16%, и на скромных тружеников контрольных и надзорных органов, чья доля составляет 39%, столько же, сколько было четыре года назад. Здесь стабильность означает, что за четыре года ситуация в области технического регулирования не улучшилась, по- прежнему десятки, а в крупных городах 30–35 органов проверяют деятельность предприятий, опираясь на огромную массу противоречивых, дублирующих друг друга нормативно- правовых документов. Здесь платят понемногу, но часто, и практически все предприниматели, особенно в малом и среднем бизнесе.

Бизнесмены стали гораздо реже делиться своим опытом в области коррупции. Например, четыре года назад 36% отказались сообщить, “какую долю от ежемесячного оборота фирме, подобной вашей, приходится тратить в виде взяток, “стимулирования” должностных лиц” – при этом речь идет не о себе, а о других, об оценке, а не о факте. Сейчас ушли от ответа 54%. Тем не менее и то, что получено, впечатляет: 25% компаний платят взяток до 5% от суммы оборота, 13% компаний – 5–10% оборота, пять процентов фирм – 10–20%, а два с половиной процента компаний вынуждены выплачивать государству рэкет в размере от 20 до 50% своего оборота. Таким путем у бизнесменов отнимается сумма в два с половиной государственного бюджета. Т. е. чиновники-взяточники в два с половиной раза эффективнее налоговых служб.

Нельзя сказать, что бизнесмены приспособились к коррупции. 41% предпринимателей оценивает уровень коррупции в стране как “высокий”, в то время как в 2001 году такую оценку давали 28%. Среди граждан оценка также сходная: 50% назвали уровень коррупции высоким в 2005 году при 29% – в 2001-м. Если четыре года назад, сравнивая распространенность коррупции в разные периоды, 58% рядовых граждан и 57% бизнесменов полагали, что она была наиболее высока в период правления Б. Ельцина, и 14% и 11% соответственно назвали самым коррупционным тогда еще короткий период президентства Путина, то сейчас 43% и 38% называют период правления Путина как наиболее коррупционное время. Четыре года назад 16% бизнесменов назвали “корыстность, взяточничество чиновников наиболее беспокоящей проблемой нашего общества”; сейчас такую оценку дают уже 26%.

Эти оценки близки и к международным рейтингам коррупционности различных стран, например с “Индексом коррупции”, регулярно замеряемым международной организацией Transparency International; Россия занимает в нем 95-е место из 145, рядом с такими странами, как Иран, Ирак, Казахстан, Судан и Ливия. Ниже нас Чад, Нигерия, Бангладеш и Гаити. России выставлен балл 2,8, что ниже критического уровня в 3 балла, и страны в этой категории квалифицируются Transparency International как государства “с высочайшим уровнем коррупции”.

Норма жизни

Большинство рядовых граждан и бизнесменов сходятся во мнении, что коррупция всеобъемлюща и сильно выросла за последние четыре года. Но насколько они осуждают это явление общественной жизни, считают, что борьба с ним – приоритет номер один для экономики и жизни граждан?

Прежде всего о причинах коррупции, как они представляются населением. В качестве самой важной причины, порождающей коррупцию, люди называют “коррумпированность власти на высшем уровне” – ее назвали 92%, неважной посчитали эту причину лишь 5%. Такого же мнения и бизнесмены – в рейтинге причин она первая, ее назвали наиболее важной 91% предпринимателей. Из той же серии оценок – “плохой пример, подаваемый политическими лидерами – “рыба гниет с головы”, так считают 79% населения. И в остальном бизнесмены по большей части солидарны с россиянами, оценивая причины коррупции. 84% и граждан, и бизнесменов среди важнейших причин коррупции называют “аморальность политиков, госслужащих”. Т. е. это не тяжелая жизнь в госаппарате и не злокозненность бизнесменов и других просителей заставляют высших и средних чиновников брать взятки, а они за тем и идут в органы власти, чтобы получить личную выгоду, обогатиться путем разнообразных коррупционных сделок и махинаций, где получение прямых взяток лишь часть процесса.

Из других важных причин, порождающих и поддерживающих коррупцию, граждане назвали “плохую работу правоохранительных органов” – 84%; “необходимость получения массы согласований и разрешений” для ведения дела – 80%; “ослабленный контроль государства за бизнесом” – 76%. Лишь 41% назвал в качестве важной причины роста коррупции “низкую зарплату чиновников”.

Сходные оценки и среди бизнесменов. После аморальности и коррумпированности верхушки власти бизнесмены выделили “нечеткость законов, дающую возможность их широкого трактования чиновниками”, – 91%; “неупорядоченность контрольной деятельности государства” – 86%; “необходимость получения массы согласований и разрешений” при открытии и расширении бизнеса – 83%. В отличие от населения лишь 56% бизнесменов назвали “ослабленный контроль государства за бизнесом” в качестве важной причины коррупции (скорее наоборот – чрезмерный контроль, бюрократия давит бизнес). И так же, как рядовые граждане, меньше половины бизнесменов считают важной причиной коррупции низкую зарплату чиновников.

Негодуя по поводу коррупции, население страны и бизнесмены скорее склонны принимать ее как правила игры, как некую малоприятную, но неизбежную норму жизни. У большинства людей сочетаются осуждающие оценки коррупции как социального явления с принятием ее как неизбежной формы взаимоотношения власти и общества в их сфере деятельности. Например, люди говорят: “коррупцию нужно избегать, поскольку она разъедает нас и нашу власть” – таково мнение 52% участников опроса; но в то же время 32% считают, что “коррупции можно избежать, но с взятками легче делать дела”, а 13% вообще уверены, что “это необходимая часть нашей жизни, без этого ничего не сделаешь”.

То, что это “норма жизни” среди чиновников, понятно большинству людей: 71% считает, что “большинство должностных лиц берут взятки”, в 2001 году так думали 48%. Но в то же время только несколько больше четверти населения – 28% – считают, что главным методом борьбы с коррупцией должно быть “беспощадное наказание всех коррупционеров”. Большая часть россиян – 51% – считает, что “прежде всего надо устранять условия, порождающие коррупцию”. Лишь 8% полагают, что дело борьбы с коррупцией пойдет, “если сменить бесчестных руководителей на честных”. И вообще, 12% полагают, что “никакая стратегия не поможет” – чиновники сами с собой не воюют. Четыре года назад 24% идеалистов считали, что “коррупция будет побеждена, если президент захочет бороться с ней”, сейчас таких осталось 17%. В то же время возросло число людей – сейчас их 26%, которые считают: “в России воровали и будут воровать всегда. С этим ничего не поделаешь”.

На личном фронте борьбы с коррупцией стремления покончить с ней раз и навсегда заметно меньше. Говоря об отказе давать взятку в возникшей коррупционной ситуации, половина населения в принципе не против, но для 26% “это было слишком дорого”, а 24% ответили, что “я не знаю, как это делается, неудобно”. Существенно меньшая часть людей – 37% – сказали: “я принципиально не даю взяток, даже если все это делают” и “мне было противно это делать”.

Зато те, кто “дали”, вполне довольны: “мне удалось избежать лишних трудностей” – 26%; “в результате мне удалось добиться того, что они и так должны были сделать по долгу службы” – 29%; “решение моей проблемы было ускорено” – 28%; “моя проблема была решена более качественно” – 12%. А как измерить эмоциональные, моральные переживания по поводу своей маленькой победы над государством? Действительно, 29% испытывают “недовольство нашей государственной системой, ставящей людей в такие обстоятельства”; 16% – “отвращение, что по-другому нельзя”; 13% – “гнев, что меня вынудили так поступить”; 12% – “ненависть к чиновнику” (респонденты могли дать несколько ответов, поэтому сумма ответов больше 100%). В то же время 18% оценивают свою реакцию как “ничего не чувствовал, уже привык”; 34% испытывают “облегчение, что ситуация разрешилась”; 9% – удовлетворение собой, своим умением решать свои проблемы; и 7% не могут скрыть свою “радость от того, что удалось заставить чиновника работать на себя”. В исследовании не были задействованы чиновники, они бы, наверное, тоже ответили, как и 51% рядовых граждан, – “коррупцию можно победить только всем миром; с ней должны бороться и власти, и все граждане”, однако про себя они думают: через три года смена власти, надо брать, пока дают и пока мы на раздаче.