Борьба теней где-то справа

Юрий Коргунюк.

Как поступаться и не поступиться принципами.

После относительно удачного выступления СПС на региональных выборах 11 марта на партию обрушился целый шквал обвинений в измене принципам и левом популизме. Правда, как подметила Валерия Новодворская, ярились “в основном те, кому плевать на либеральные ценности”. С лидером “Демсоюза” трудно не согласиться: подавляющее большинство обвинителей – неприятели СПС, и, в сущности, движет ими ревность, ведь левый популизм – это их вотчина. Морочить избирателям голову дозволено всем, кроме СПС: в последнем случае это называется не “политические технологии”, а “обман трудящихся”.

Да, СПС перестал быть правой партией, причём во всех отношениях. Его “правизна” и прежде была условной. Из пяти шкал, определяющих положение партии в политическом спектре, – “унитаризм – сепаратизм”, “традиционализм – прогрессизм”, “консерватизм – либерализм”, “элитаризм – эгалитаризм”, “рыночный индивидуализм – государственный протекционизм” – последовательно правых позиций СПС придерживался только на последней, касающейся взаимоотношений налогоплательщиков и бюджетополучателей; на четвёртой шкале он занимал место чуть правее центра, а на первых трёх - ближе к левому краю. Для сравнения: КПРФ на первых трёх шкалах располагалась справа от центра и лишь на последних двух – в левой части. В каком-то смысле компартия изначально была правее правых, находясь справа в трёх случаях из пяти – против двух из пяти у её идейных антагонистов. На последних кампаниях СПС сдвинулся влево только по шкале “индивидуализм – этатизм”, на остальных его положение осталось неизменным. СПС не перестал быть либеральной партией; именно так он и воспринимался избирателем.

Осуждать “правых” за полевение бессмысленно. Своим манёвром партия продемонстрировала обыкновенное стремление выжить, и странно её в этом винить.

Никто ведь не пеняет американским республиканцам и демократам за то, что они примерно раз в 30 лет в корне меняли свой политический курс. В жёсткой конкурентной среде достаточно слегка замешкаться, чтобы мигом оказаться на периферии политического процесса. Победителей не судят, и не стоит упрекать руководство СПС в том, что оно “поступилось принципами”. Ставка на Антона Бакова и его технологии полностью себя оправдала: на мартовских выборах “Союз правых сил” в одиночку преодолел 7-процентный барьер в тех регионах, где раньше не дотягивал до 3% даже в союзе с “Яблоком”, например в Красноярском крае.

Ещё большая демагогия обвинения в использовании “правыми” каких-то недопустимых приёмов (за это в том же Красноярске против них возбудили уголовное дело). Претензии заключались в том, что предвыборный штаб СПС обещал премировать агитаторов пропорционально количеству голосов, полученных партией в соответствующих округах, – это, дескать, запрещено законом. Если даже и так, то лицемерен сам закон: раз агитатор работает не за идею, а за деньги, никаким другим способом стимулировать его добросовестность невозможно. В противном случае надо запретить партиям наказывать своих функционеров за провал на выборах и на этом основании немедленно провести обыск и выемку документов в штаб-квартире “Единой России”, исключившей из своих рядов ставропольского губернатора Черногорова за то, что тот “сдал” регион “справедливцам”. Нельзя не признать правоту Бакова в том, что СПС не совершил на красноярских выборах ничего такого, чего не делали другие партии, включая “Единую Россию”.

Однако нынешние успехи СПС вовсе не гарантируют партии преодоления 7-процентного барьера на думских выборах.

Традиционно “правые” получали основную часть голосов в крупных городах, а в небольших и средних, тем более на селе, даже не пытались конкурировать с левыми и “партией власти”. В этот раз СПС преодолел 7-процентный барьер за счёт “глубинки”, в то время как в крупных городах заметно “просел”.

Наиболее характерен расклад в Санкт-Петербурге, где “правые” заняли последнее место (5,17% голосов), даже несмотря на снятие с дистанции “Яблока” – главного конкурента в борьбе за либерального избирателя. А ведь на федеральных выборах у СПС не хватит ресурсов, чтобы распространить агитацию на всю территорию страны; скорее всего, придётся сосредоточить усилия именно на крупных городах, где технологии Бакова не очень эффективны. Санкт-Петербург высветил ещё одну застарелую болячку “Союза правых сил” – его непоследовательность в отношениях с властью. Одной из главных причин “питерского провала” была чрезмерная сервильность руководства регионального отделения по отношению к городской администрации.

Вообще, ситуация в Санкт-Петербурге – яркий показатель жёсткости дилеммы, перед которой оказались российские либералы: либо ты конфликтуешь с властями, и тогда тебя не пускают на выборы (как “Яблоко”); либо ценой лояльности покупаешь право на участие в кампании, но лишаешься победы (СПС).

По-видимому, федеральное руководство “Союза правых сил” уже сделало выбор в пользу соглашения с властью, несмотря на то что сама власть отнюдь не проявляет обязательности в исполнении подобных договорённостей (исключение СПС из числа преодолевших 7-процентный барьер в Ленинградской, Московской и Орловской областях, а также “красноярский казус” – весьма красноречивые тому свидетельства). О том, что выбор сделан, говорят решения федерального политсовета СПС о перерегистрации членов Московского городского отделения партии (29 марта) и роспуске его руководящих органов (26 апреля). Политсовет МГО объяснил такие шаги давними разногласиями с заместителем председателя ФПС Леонидом Гозманом по вопросу о допустимой степени компромисса с Кремлём. В отличие от питерской организации, большинство москвичей выступило за сотрудничество с “Другой Россией”, тогда как федеральному руководству партии, судя по всему, в Кремле ясно дали понять, что любой контакт с Каспаровым и Касьяновым будет расценён как вызов.

В общем, дилемма необычайно трудная, и, удастся ли “Союзу правых сил” её решить, большой вопрос. Ещё больший вопрос, нужен ли Кремлю СПС в федеральном парламенте. Если режиму покажется полезным присутствие в Думе скромного представительства либералов – да, если нет – то нет. То, что случилось в Подмосковье, Красноярском крае, Ленинградской и Орловской областях, говорит, скорее, про второй вариант.

Независимо от того, останется ли СПС на политической сцене, нельзя отрицать: он сделал для этого всё что мог.

Прежде чем вести речь об “измене принципам”, надо чётко определить, какой смысл вкладывается в само понятие. Так, главный принцип, которому беззаветно верны руководители “Яблока” (что бы они ни говорили о причинах отказа от объединения с СПС), – “московская модель консолидации демократических сил, фактически поглощение “объединяемых” “Яблоком” с сохранением лидерами последнего ведущих позиций. Этот принцип и обусловил поражение партии на выборах 11 марта (исключим отсюда случай с Санкт-Петербургом). Убывание полку желающих поддерживать “Яблоко” финансовыми и прочими ресурсами – следствие его “принципиальности” в указанном вопросе. Союзник, везде и всегда упорно тянущий одеяло на себя, никому не нужен.

Ещё более сомнительной выглядит принципиальность партии “Свободная Россия”, переименовавшейся на своём последнем съезде (27 марта) в “Гражданскую силу”. Ньюсмейкеры ГС могут сколько угодно клеймить “Союз правых сил”, заявляя, что на мартовских выборах тот “сыграл в абсолютно позорнейшую игру”, выступив с левопопулистских позиций. Игра, в которую играет “Гражданская сила”, не в пример позорнее. СПС отступает от принципов потому, что хочет выжить, а надеяться, кроме как на себя, ему не на кого.

ГС имитирует преданность принципам именно потому, что перед нею задача выживания не стоит.

Эспээсовская жажда жизни свидетельствует о том, что, несмотря на все компромиссы, партия продолжает быть самостоятельным субъектом политики. “Гражданская сила” никогда таким субъектом не была; её деятельность направлялась из другого места: скажут участвовать в выборах – участвует, скажут обождать – ждёт. С “Гражданской силой” (“Свободной Россией”) никто ни о чём серьёзном не договаривался и договариваться не станет – проще напрямую обратиться к её кураторам. Кремлю “Гражданская сила” нужна, прежде всего как инструмент контроля над правой частью политического спектра, на случай если там наметится оживление. Отсюда вся её непоколебимая принципиальность. Ошибка попечителей “Гражданской силы” заключается в недоучёте особенностей российского “правого” электората.

Он политически инертен, но, в отличие от левого, весьма сведущ в политических нюансах.

Если в нём вдруг возродится былая активность, “Союз правых сил” даже в “полевевшем” виде будет ему более интересен, чем “твёрдая в вере” “Гражданская сила”. Как ни крути, но СПС – живая организация, а ГС – всего лишь очередной голем.

И совсем уж непристойно звучит морализаторство из уст руководителей ДПР – партии, выступившей в роли спойлера СПС на выборах в ЗС Красноярского края. Это по её требованию против “правых” было возбуждено уголовное дело о “подкупе избирателей”. Причём ДПР, похоже, и не стыдится роли дубинки. В данной ситуации разговор о принципах попросту беспредметен.

Таково, к сожалению, положение на правом фланге, который и правым-то не назовёшь. Не правый фланг, а так – где-то справа.

И конкуренция на нём какая-то странная, будто сражаются не сами игроки, а их тени.

СПС сдвинулся влево, но тень продолжает отбрасывать вправо – в неё и вцепились противники. От “Яблока” только тень и осталась. “Гражданская сила” и ДПР (нынешняя, а не “историческая”) тенями были всегда, и то не своими, а президентской администрации. Теоретически СПС может вернуться на исходный пункт, если, конечно, тот не окажется занят: тень – плохой сторож.

Кто знает, вдруг и “Яблоку” удастся доказать, что превращение в собственную тень – процесс обратимый (в это верится ещё меньше).

А вот с ГС и ДПР всё ясно: даже захоти они уйти от хозяина, их легко остановить окриком: “Тень, знай своё место!”

23 МАЯ 2007   11:05